Несмотря на то, что Сэлинджер – автор одного единственного романа, он широко известен в нашей стране, причем, популярностью он пользуется среди самой взыскательной аудитории – подростков. Не дети и не взрослые, которых часто обвиняют в неумении и нежелании читать, интересуются этим большим и сложным произведением, не прибегая к его сокращению. Чем объяснить этот феномен? После прочтения подробного анализа книги «Над пропастью во ржи» вы все поймете.

«Над пропастью во ржи» - это искаженная фраза Роберта Бернса, английского поэта. Если у Бернса был зов во ржи, то Сэлинджер меняет цитату на «Если кто ловил кого-то над пропастью во ржи», якобы ошибаясь. Но на самом деле, писатель изменил цитату, чтобы сделать отсылку к Библии, имея в виду ловцов человеческих душ. То есть, автор хочет спасти других детей от черствости и цинизма взрослого мира, который они узнают прежде времени. Нужно помочь им сохранить непосредственность восприятия и чистоту души. Нужно суметь поймать детей надо рвом, который заполнен фальшью и ложью. И в тексте это название много значит для героя: услышав песенку мальчика, он припоминает недопетые строки и после этого задумывается о действительно важных вещах, которые приводят его к осознанию истинных ценностей.

Я себе представляю, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле во ржи. Тысячи малышей, а кругом ни души, ни одного взрослого, кроме меня… И моё дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть

Этим посылом и объясняется новаторство формы произведения: автора в тексте мы не замечаем. Такое ощущение, что его вообще нет, и перед нами просто изыскания какого-то юноши. Повествование представляет собой монолог, стилистически выдержанный в манере подростковой речи. Если раньше литераторы стремились к искусственности речи, возвышая ее, то Сэлинджер, напротив, стремился передать обыденные разговоры с друзьями, внутренние монологи, не приукрашивая их, чтобы читатель поверил Колфилду. Писатель пытается «выудить» детей из рва жестокой реальности, показывая живого мальчика со всеми проблемами и нюансами, присущими его возрасту. Именно Холден, а не его литературный творец, должен был учить сверстников, как равный равного. Поэтому книга называется «Над пропастью во ржи» — именно там происходит действие романа, который тянет к себе неокрепшие умы и неомраченные агрессией души.

Жанр

Сэлинджер придал повествованию исповедальную тональность. Перед читателями тот самый личный дневник, который подростки стесняются завести. Они ассоциируют себя с героем, споря и соглашаясь с ним в глубине души, никому не поверяя свои тайны. Тем самым их внутренняя полемика сохраняется нетронутой посторонними взглядами и суждениями, которых они не хотят слышать и видеть. Таким образом, «Над пропастью во ржи» можно назвать исповедальным романом.

Кроме того, литературоведы используют в отношении произведения такой термин, как «роман-взросление». Не трудно догадаться, что речь идет о попытке придать жанру содержательные характеристики книги. Тем не менее, именно в этом случае такая формулировка полностью оправдана, ведь отражает сущность не только сюжета, но и композиции, идеи и тематики. Попытка классифицировать литературу через все эти составляющие, бесспорно, заслуживает внимания.

О чём книга?

Произведение представляет собой путешествие 16-летнего мальчика, которого в очередной раз выгоняют из школы. Он накопил денег и решил пожить несколько дней в гостинице до тех пор, пока родители сами узнают, что его «вытурили». Холден Колфилд – неприкаянный герой, его преследует ощущение разобщенности с миром и окружением. У него нет близких друзей, он сам изолирует себя показной грубостью. Суть романа «Над пропастью во ржи» заключается в том, что побег подростка оборачивается коренным переломом в его душе, которого он так ждал. Но взросление приходит к нему не через алкогольные посиделки в баре или знакомства с дамами легкого поведения, хотя все это он, конечно же, предпринимал.

В попытке пожить самостоятельной жизнью герой находит в себе совесть и ответственность. Эти новые ощущения колючие и навязчивые, но деться от них некуда. Примером, иллюстрирующим внутренний перелом в его душе, служит разговор о побеге. Когда он предлагает Салли (его подружке) убежать, она отказывает ему, ссылаясь на взрослые рассуждения о материальных аспектах предприятия. Он в ответ грубит ей и отворачивается от нее. Однако то же самое он предлагает младшей сестре Фиби, которая безропотно соглашается и пакует вещи. Тогда в нем просыпается тот же зануда, что в Салли. Холден учится заботиться и думать наперед, как взрослый человек. Эта книга про то, что свобода, которую так хотят побыстрее познать через легкомыслие, начинается с ответственности. Фиби, как чистый, незапятнанный ангел, приводит брата к возрождению и очищению от скверны, то есть вечного недовольства и брюзжания. Он все-таки смог возлюбить ближнего по истечению своих странствий.

Главные герои и их характеристика

1. Главный герой «Над пропастью во ржи» - Холден Колфилд , шестнадцатилетний подросток. Его имя, ставшее символом юношеского нонконформизма, произошло от фразы «hold on a coal field» - «держаться на выжженных (угольных) полях». Автор уже в имени заложил своему детищу социальную неустроенность и разлад с окружающим миром, а также дополнил смысл названия произведения. Персонаж добр, отзывчив, робок, сведущ в искусстве, но при этом раздражителен, импульсивен и ворчлив. Мальчик критикует общество и его нравы, много думает и рассуждает, подмечая детали и мелочи быта людей, которые становятся ему омерзительны. Из состояния острого противоречия с действительностью его вырывает побег. Трусость не помешала ему найти пристанище в гостинице и побыть взрослым хотя бы три дня. Подросток очень груб, часто лжет, но при этом оказывается неспособным приобщиться к миру разврата и вседозволенности. Для этого его характер слишком нерешительный, а душа слишком совестливая. Он подвергает бескомпромиссному анализу свое поведение и раскаивается в совершенных ошибках. При этом Холден вовсе не прагматик, он – мечтатель, и его желание сбылось благодаря Фиби: он хотел стать ловцом детских душ над пропастью, и для нее он стал таковым, отговорив ее от бегства из дома. Как рассказчик, он изъясняется в той же раскованной и грубоватой манере, которая свойственна многим юным читателям, они понимают его язык так же, как и его чувства, мысли, переживания. Автору удалось проникнуть психологию личности, находящейся между двумя рубежами. Она еще не сформировалась окончательно, но уже является чем-то, претендующим на целостность. Сначала герой представляется нам неприятным брюзгой, которого все вокруг не устраивает. Он тянется к людям, постоянно думает о них, но при этом раздражается от каждой мелочи и в итоге отдаляется. Он пытается, но не хочет взрослеть, застряв в переходном периоде, когда назад пути нет, а впереди мгла неизвестности. Одиночество и тяготит его, и возвышает в собственных глазах. Этот образ имеет много общего с Аркадием, подростком Достоевского.
2. Фиби – младшая сестра главного героя, ангельский образ, который имеет религиозную подоплеку. Девочка – символ любви, которая возрождает душу Холдена. Она мила, добра, непосредственна, но для своего возраста очень прозорлива: она молча осознает, что творится с братом, и ни словом не выдает его родителям. Кроме того, неестественный ум проявляется в ней, когда она ставит брата в неловкое положение своим твердым стремлением покинуть родные края вместе с ним. В такой ситуации он лишается выбора и становится на позицию взрослого человека от безвыходности: сестренка загнала его в тупик. Не она, а он должен взять ответственность за происходящее в свои руки. Героиня прилетает к страждущему, как ангел в рождественскую ночь, символизирующую рождение нового и смерть старого. Она выполняет ту же роль – возвещает о перерождении Колфилда и открывает ему глаза на то, кто он есть.
3. Стрэдлейтер – сосед и одноклассник. Это двойник главного героя, в котором эгоизм разросся до немыслимых пределов, а робость и чуткость пали на жертвенный алтарь огромному эго. Он красив, богат, успешен, пользуется благосклонностью дам, обладает незаурядной физической силой. В его жизни было уже немало женщин, поэтому он не заостряет на них внимание. Не имеет особой склонности к наукам, зато знает, кого попросить помочь. Любит использовать людей. У таких пустых и заурядных людей нет внутренних конфликтов, вся их мыслительная деятельность направлена на то, чтобы наиболее полно удовлетворить свои потребности. Таким же самодовольным и пошлым был бы Колфилд, если бы позволил эгоизму заполнить свою душу.
4. Джейн Галлахер – девушка, с которой Холден был знаком, но так и не нашел в себе смелости признаться ей в чувствах. Он нежно вспоминает о ней, помнит ее увлечения и малейшие детали поведения. Он влюблен, идеализирует ее, но не решается позвонить, хотя все три дня побега об этом думает. Джейн – символ мечты, которая недоступна неудачливому поклоннику. Она достаётся наглому и самоуверенному Стрэдлейтеру, хотя он ее совсем не понимает. В этом усматривается миниатюра несправедливой прозаичной реальности: пока робкие мечтатели томятся по идеалу, грубые и самовлюбленные люди берут его силой и превращают в обыденность.
5. Салли Хейс – девушка главного героя. Она далека от романтичной и возвышенной Джейн. В ней уже проснулись рассудительность и практичность, она знает себе цену и надменно ведет себя с теми, кого считает ниже себя. Она любит светские развлечения, с удовольствием общается с разными людьми и не может понять, чем так не доволен ее друг. Она из числа конформистов, ее в жизни все устраивает. Это потому, что она не в состоянии критически оценить общественное мнение, на которое полностью полагается в своих суждениях. Поэтому в разговоре с вечно раздраженным мальчиком она теряется и обижается на его злобу, ведь ее внутренний мир еще не омрачен конфликтом.
6. Алли – погибший от малокровия брат Холдена. О нем герой всегда вспоминает с горечью, ведь брат был очень умен и талантлив, в отличие от самого рассказчика. Его пример вдохновлял Колфилда на хорошие поступки, а бейсбольная перчатка, завещанная им, стала для подростка оберегом. Он втайне стыдился перед собой, что ведет себя недостойно памяти Алли. Его образ олицетворяет все самое хорошее, что есть в душе брата.
7. Экли – сосед по комнате. Он тоже является двойником рассказчика. В нем сосредоточены раздражительность, брюзжание и ворчливость Холдена. Мальчик разочарован в мире, страдает от своих комплексов и ненавидит тех, кто хоть сколько-нибудь лучше его. Он злословит за спиной, с удовольствием перемывает кости соседям, но при этом он совсем не анализирует себя и невнимательно относится к окружающим. Такая участь ждала бы Колфилда, если бы он притупил свой аналитический ум завистью, злобой и меланхолией.

Тема произведения

• Тема одиночества. Холден Колфилд ни в ком не ощущает духовного родства, поэтому ему тяжело учиться и сохранять спокойствие. Его знакомства в школе поверхностны, а душу тяготит потеря брата и разлука с сестрой. Автор показывает, как опасно оставлять ребенка одного в такой период: он может свернуть с дороги просто потому, что ему некому было излить душу. Сэлинджер при этом разделяет одиночество-недуг и уединение, которое является благом для человека, чуждающегося общества.
• Любовь. Фиби в романе «Над пропастью во лжи» олицетворяет ангельскую бескорыстную и самоотверженную любовь. Именно это чувство должно связывать семью, чтобы она могла противостоять трудностям постороннего мира. Оно же и меняет главного героя к лучшему. Не строгость родителей и не дорогие школы делают человека, а искреннее участие, доверие и нежность, проявленные к нему.
• Семья. Мальчику не хватало теплоты родительской заботы, он не был близок с отцом и матерью. Конечно, этот факт спровоцировал его неустроенность и озлобленность против мира взрослых. От недостатка общения с ними он не понимает, что же они за люди такие, раз не знают, «куда деваются утки».
• Опыт и ошибки. Подросток проходит через массу испытаний и искушений, часто делает неверные шаги, о которых потом жалеет. Например, его попытка вызвать в номер проститутку обернулась полным фиаско, и он раскаивается в содеянном.
• Тема совести. Внутренние нравственные ориентиры помогают Холдену не сбиться с курса. В отличие от своего самодовольного соседа, он не перестает быть скромным и наивным мальчиком, настоящая порочность его не касается. Он склонен тщательно обдумывать даже то, что уже совершил, и сверять со своим кодексом правил.
• Первая любовь. Герой влюбляется в Джейн, но не может сказать о своих чувствах и самому себе, не то, что девушке. Он заводит отношения с Салли, но понимает, что девчонка девчонке рознь, и ему нужна не какая-нибудь, а вполне определенная подружка. Этой романтичностью он отличается от Стрэдлейтера, который не вникает в особенности и внутренние миры, его интересует только физическая сторона чувств.

Проблематика

• Проблема искусства. Герой критически оценивает современную ему культуру, разочаровываясь в родном брате за то, что он променял свой литературный талант на работу сценариста в Голливуде. Холден ненавидит кино, где всегда побеждает неизменный хэппи-энд. Он видит отвратительную фальшь в актерской игре, поэтому не может спокойно смотреть спектакли и фильмы. Зато у него развитый вкус в книжной области, он и сам хорошо пишет. В этом неприятии сквозит личная позиция Сэлинджера, который запретил экранизировать книгу «Над пропастью во ржи».
• Равнодушие. Рассказчика изумляет, насколько люди глухи друг к другу. Они говорят невпопад, как будто им важнее самим выговориться, чем выслушать человека. С этим же пунктом связана проблема одиночества, которая вынуждает Колфилда на крайние меры. Его никто и не пытается понять: преподаватели со своим консерватизмом только давят на нервы, соседи и приятели поверхностны и помешаны на себе.
• Эгоизм. От него, в первую очередь, страдает сам Холден, который замечает его в ком угодно, только не в себе. Однако самовлюбленность отступает от сердца, воспламенённого искренней привязанностью к другому человеку, и эта проблема, очевидно, решаема.
• Трусость. Герой боится себя и окружающего мира, поэтому его так вдохновляет перспектива спасать детей от падения: он сам ощущает себя этим ребенком. Ему хочется любыми способами скрыть свою робость: он отчаянно ругается, готовит побег, пробует окунуться в алкоголь и разврат, лишь бы доказать себе, что он – не трус.
• Лживость и лицемерие. Рассказчик хоть и чувствует фальшь в других людях, сам предается безобразному и бессмысленному вранью. Он описывает это состояние, как болезнь: хочет, но не может остановиться. Но если у него ложь не имеет корыстных мотивов и льется сама по себе, то у его приятеля Стрэдлейтера, например, есть продуманная манера общения с дамами, в рамках которой он бессовестно врет даже интонациями, ужимками и мимикой.

В чем смысл книги?

Роман «Над пропастью во ржи» - это очень объемный текст, в нем заключено много смыслов. Многие исследователи полагают, что Сэлинджер написал всего одну книгу, так как вместил в нее все свое творчество. Во-первых, главная мысль произведения отображается уже в названии, из которого следует, что автор хочет спасти детей от цинизма и испорченности взрослого мира, научив их на примере своего героя находить гармонию в любви и добродетели. Для этого он буквально ловит их души над низинами, кишащими злом, пороком и отчаянием.

Не трудно понять, почему писатель за это взялся. Дело в том, что он получил очень серьезную психологическую травму. Он, как и множество американских солдат, был отправлен на войну с Японией (Вторая Мировая Война). Во время высадки десанта всех его однополчан убили, один лишь он уцелел. Вернувшись домой и оправившись от шока, он увлекся буддизмом и начал работать над книгой. Джером Сэлинджер на своем опыте осознал, как взрослые люди порождают вокруг себя насилие и смерть, как играют с жизнями и проигрывают, не жалея. Но ведь не родились же они такими, значит, что-то произошло, где-то, может быть, уже в детстве они впустили в себя демона разрушения, алчности и равнодушия. Ожесточение личности происходит постепенно, и, видимо, гибельная сила Первой мировой внесла свою лепту в появившиеся на свет поколения, и получилась Вторая…Все очень боялись, что цепная реакция уже не прекратится. Так что, основная мысль романа «Над пропастью во ржи» — это попытка автора прорвать порочный круг, написать что-то доброе и светлое в назидание потомкам, чтобы они поняли, что свобода, сила и любовь начинаются с ответственности за свои поступки.

Автор от имени героя задает всему миру вопрос: «Куда деваются утки?». Никто не может ответить, а те, кто пробует, вязнет в типичной зауми, зазубренной еще на школьной скамье. На самом деле, вопрос намного шире: куда деваться самому человеку? Ведь секрет не только в перелете, то есть перемене места. Наверное, совершается еще какая-то перемена. Люди говорят, что господь позаботился об утках, но как? Так же, как и о людях? Что же делать, когда река замерзает? Куда лететь? Неприкаянный беглец тоже на замерзшем пруду, он не знает, куда ему деться, в какую сторону лететь. Для Сэлинджера этот вопрос актуален, ведь ему самому было непросто в обращении с людьми, он испытывал такие же затруднения. Очевидно, что в романе «Над пропастью во ржи» есть и философская идея, вытекающая из религиозного мировоззрения творца. Вопрос «Куда деваются утки?» - буддийский коан – философская загадка, которая должна сбить ученика с толку, чтобы вывести его за пределы эмпирического сознания. Так и происходило с людьми, которых опрашивал подросток: все они попадали в ступор, ведь их мысли давно ограничены и ограблены механическим рутинным существованием, состоящим из удовлетворения физических потребностей. А ответ ученик найдет только лишь спустя годы скитаний и раздумий, отринув рационализм и прислушавшись к своей духовной сущности. Только житейский и духовный опыт сделает его мудрым, а не обывательская логика. Так и Холден нашел свой ключ к тайне, только пройдя испытания, разочарования и прозрения, необходимые для перехода на новый этап развития. Этого не вычитать в книгах, не объяснить по-научному, это надо выстрадать, пережить, переболеть.

Чем заканчивается?

Книга Сэлинджера заканчивается тем, что герой возвращается в лоно семьи, хоть и против своей воли. Колфилд намеревается уехать на Запад в поисках лучшей жизни, пишет записку Фиби, но она приходит на встречу с ним с чемоданом и говорит, что едет с ним. Тогда брат всерьез испугался за нее, стал отговаривать и взывать к разуму, аргументируя свой отказ от поездки тем, что это глупо и не обдумано. Он и сам отказался от затеи, видя последствия своего желания порисоваться. Вот так в романе «Над пропастью во ржи» произошло превращение Холдена из подростка в ответственного молодого человека.

В финале он видит, как его сестренка катается на качелях под дождем, проникается ее чистой и искренней радостью. Ливень как будто смывает с него грязь и пошлость тех слов и поступков, которых он стыдится. Очищение освобождает его душу от налета цинизма, он как будто возрождается к беззаботной детской жизни (недаром действие происходит в канун рождества), которую так хотел сменить на взрослую и солидную. Но рассказчик перестал делить свой путь на такой и не такой, и это признание себя в любых ипостасях и обеспечило ему окончательный переход на другую возрастную ступень.

Мораль

Автор учит нас искренней любви и готовности быть за нее в ответе. Недаром беззаветная любовь Фиби размягчила показной нигилизм героя, вернула его домой и растворила его эгоизм в своем счастливом смехе. Кроме того, Д. Сэлинджер очень чуток к фальши, ненавидит ложь и обличает ее устами Холдена. Из жизни он, как и его персонаж, делает вывод: над пропастью во ржи нужно больше всего бояться лицемерия и обмана, именно они загоняют в тупик. Лишь обезоруживающая искренность маленького ребенка способна тронуть лед затвердевшего сердца, а не высокопарные проповеди маразматических преподавателей или искусственная страсть продажных женщин. Вранье чуть было не запутало самого Колфилда, за него он и казнил себя в мыслях, его и стеснялся. Однако в финале он понял, что для того чтобы говорить правду, не нужно быть смелым, нужно просто оставаться собой.

Также писатель говорит о невнимании людей друг к другу, о театре абсурда, который развернулся среди обывателей. Герой, например, очень злится, когда старик Спенсер поучает, как только может, хотя нерадивый ученик с самого начала признает, что виноват в неуспеваемости. Но преподаватель лишний раз решил показать силу своего назидательного тона и высказаться, хоть этого и не нужно было делать. Его знакомый Экли тоже глух и нем по отношению к тем, кто с ним говорит. Он трогает вещи Колфилда, несмотря на многочисленные просьбы, и всегда беседует лишь о том, что его самого волнует, игнорируя собеседника. В конце концов, рассказчик горестно вздыхает: «Люди вообще ни черта… не замечают». Эту невнимательность к окружающим автор считает очень весомой помехой на пути у благоприятных взаимоотношений.

Свои же заветы Дж. Сэлинджер выполнил сполна: он жил более, чем уединенно, всего себя посвятив семье. Он исповедовал такую форму дзен-буддизма, в соответствие с которой нельзя было совмещать творчество и публичность. Он не давал интервью, мало с кем общался, никак не комментировал свою книгу. Роман до сих пор сопровождает атмосфера таинственности, и авторский разбор текста «Над пропастью во ржи» нам только снится. Во избежание лукавства писатель вообще не любил тратить лишних слов. Мечта Холдена уехать ото всех и скрываться в хижине, претворяясь глухонемым, сбылась у его создателя.

Критика

Произведение оценивалось рецензентами неоднозначно. В частности, многих пуританских критиков смущал язык Сэлинджера, наполненный жаргонизмами и колкостями. В русском переводе они еще не так очевидны, а вот в оригинале он провоцирует родителей на протест против того, чтобы роман проходили в школах. В 50-е годы прошлого века активисты развернули полномасштабную кампанию против книги, заявив о ее безнравственности. Под удар попали и преподаватели, которые советовали прочитать текст. Им вменяли в вину то, что он пропагандирует развратное поведение, сексуальную распущенность и инфантилизм.

В своем литературном исследовании «Философские и эстетические основы поэтики Дж. Д. Сэлинджера» И. Л. Галинская перечислила несколько критических работ, посвященных творчеству писателя и выполненных его соотечественниками. Например, Ф. Гвинн и Дж. Блотнер

сравнивают образ Холдена с образом Гека Финна, подчеркивая такие реалистические достоинства сэлинджеровского романа, как живой разговорный язык, ирония.

У. Френч подробно разобрал характер главного персонажа:

Он видит переплетение в двух тем: физического недомогания и постепенного освобождения Колфилда от эгоцентричности, принятия отвергшего его мира». Герою «Над пропастью во ржи», считает критик, присуще стремление к статичности, и главное его желание состоит в том, чтобы оставить мир таким, каков он есть, о чем и свидетельствует, по мнению Френча, мечта мальчика спасать детей у оврага

Его размышления дополняет рецензент Ричард Леттис, который анализирует нравственный выбор Холдена и его последствия:

Поражение героя учит необходимости и цене победы,-пишет Леттис.- Необходимости стремиться, несмотря на все наше несовершенство, к такому обществу, где Колфилд смог бы развиваться и процветать, стремиться к такому окружению, которое научило бы его необходимости зла, обмана и даже отчаяния…

С. Финкелстайн в исследовании «Экзистенциализм в американской литературе» доказывает, что писатель был вдохновлен экзистенциальной философией и отразил ее идеи в романе:

Над пропастью во ржи» С. Финкелстайн считает примером того, «как важно художнику суметь заинтересовать общество новым типом психологии, сложившейся под влиянием современных исторических событий

Недосказанность, отсутствие однозначных трактовок в его произведениях заставляют вспомнить о важном эстетическом принципе дзэн - о равенстве творческой активности художника и его аудитории

Также отечественный рецензент скептически оценивает образ Холдена Колфилда, разграничивая его фантазии и поступки:

На словах, в области фантазии он и впрямь герой, но в реальности все наоборот. Да и попроси его в реальности «стеречь ребят над пропастью во ржи» - ведь, чего доброго, сбежит, обругав и тех, кто его поставил дежурить, и шумных малышей - сбежит к новым фантазиям

Однако в конце своей статьи он приходит к выводу, что рассказчик изменился к лучшему, забыл о бунтарстве и стал спокойнее присматриваться к миру, который так смело ненавидел. Чем ближе к финалу, тем меньше вульгаризмов слышно в речи подростка.

Известно, что преступники вдохновлялись произведением (например, убийца Джона Леннона, маньяк, убивший актрису Ребекку Шеффер, и человек, который покушался на жизнь американского президента Рейгана).

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

(По роману Дж. Сэлинджера "Над пропастью во ржи")

Если кто-то звал кого-то

Сквозь густую рожь,

И кого-то обнял кто-то,

Что с него возьмешь?

И какая нам забота,

Если у межи

Целовался с кем-то кто-то

Вечером во ржи!..

Фрагменты стихотворения, взятого в качестве эпиграфа к сочинению, принадлежат известному шотландскому поэту Ро­берту Бернсу. Строчка из стихотворения, давшая название сэлинджеровскому произведению, прозвучала в разговоре Хол­дена, главного героя романа, и Фиби. "Если ты ловил кого-то вечером во ржи...", - говорит Холден, немного изменяя ори­гинал. "Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребя­тишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей и кругом - ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы над пропастью, понима­ешь? И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорва­лись в пропасть".

Джером Дрйвяд Сэлинджер - американский прозаик,

один из наиболее талантливых представителей "новой вол­ны" писателей, пришедших в литературу после второй мировой войны. В 1951 году был опубликован его единственный роман "Над пропастью во ржи", принесший автору мировую славу.

В центре романа - неизменно актуальная для каждого поколения людей проблема - вступление в жизнь молодого человека, сталкивающегося с суровыми реалиями жизни.

Герой Сэлинджера Холден Колфилд - своеобразный сим­вол чистоты и искренности для целого поколения выпуск­ников школ и колледжей. Его наивность, жажда правды противостоят господствующим в обществе лицемерию и фальши.

Герой романа - семнадцатилетний юноша - мечтал о том, чтобы когда-нибудь появился наконец писатель, с кото­рым хотелось бы связаться по телефону, посоветоваться и вообще поговорить по душам.

Мне сейчас тоже семнадцать лет, поэтому и выбрала я для своего сочинения именно это произведение. Чем-то мне нра­вятся этот роман и его герой.

Холден Колфилд одним из первых дерзнул обвинить со­временную ему Америку в самодовольстве, лицемерии, душев­ной черствости. Главное обвинение, которое сэлинджеровский герой бросает окружающему миру, - это обвинение в фаль­ши, в сознательном, а потому особенно отвратительном при­творстве.

В начале романа круг житейских наблюдений героя доста­точно узок, но приведенные примеры слишком ярки, чтобы ими пренебречь. Вот Холден вспоминает о директоре одной из частных школ, где он учился. Директор приторно улыбал­ся всем и каждому, но на самом деле очень хорошо знал разницу между богатыми и бедными родителями своих подо­печных.

После многих напоминаний и предупреждений Холдена исключают из Пэнси за неуспеваемость, и ему предстоит без­радостный путь домой, в Нью-Йорк. К тому же он как капи­тан школьной сборной команды фехтовальщиков только что самым непростительным образом оскандалился. В вагоне метро он по рассеянности оставил спортивное снаряжение

своих товарищей, и всю команду сняли с соревнований. Есть от чего прийти в уныние и воспринимать все вокруг себя исключительно в мрачном свете.

Но, быть может, Холден Колфилд - в некотором роде юный мизантроп, брюзжащий на весь мир по причинам сугу­бо эгоистического свойства?

Временами Холден позволяет себе совсем уж непрости­тельные выходки: он может пустить дым сигареты в лицо симпатичной ему собеседницы, громким смехом оскорбить любимую девушку, глубоко зевнуть в ответ на дружеские уве­щевания расположенного к нему преподавателя. "Нет, я все-таки ненормальный, честное слово", - эти слова не случайно рефреном звучат в романе Сэлинджера.

Однако, с другой стороны, понятен и возрастной мак­симализм Холдена Колфилда, понятна его ненасытная жаж­да справедливости и открытости в человеческих отно­шениях.

Холдена никак не назовешь благонравным юным джент­льменом; он бывает и ленив, и без особой на то надобности лжив, непоследователен и эгоистичен. Но неподдельная ис­кренность героя, готовность рассказать обо всем без утайки компенсируют многие недостатки его еще неустоявшегося ха­рактера.

Вглядываясь в будущее, он не видит ничего, кроме той серой обыденности, что уже стала уделом подавляющего боль­шинства его соотечественников, так называемых благополуч­ных средних американцев.

Итак, внутренний кризис Холдена нарастает, его психика не выдерживает, наступает нервный срыв, но рассудок Холде­на работает четко, и его посещают несвойственные ему преж­де мысли. В последних главах романа он выглядит уже го­раздо терпимее и рассудительнее. Холден начинает замечать и ценить такие положительные качества как приветливость, радушие и воспитанность, столь распространенные среди его сограждан в повседневном общении.

Бунт Холдена доводит до логического завершения не он сам, а его младшая сестра Фиби, готовая ринуться навстречу новой жизни.

Брат и сестра Колфилды остаются в Нью-Йорке, потому

что бежать всегда проще, нежели, собравшись с духом, продол­жать отстаивать гуманистический идеал - бесхитростный, очевидный и труднодостижимый, как и все романтические гре­зы юности.

Бунт главного героя романа Дж. Сэлинджера "Над пропастью во ржи"

■ "Над пропастью во ржи" - центральное произведение прозы Сэлинджера, над которым автор работал еще во время вой­ны. Перед нами Америка начала 50-х годов, то есть послево­енного времени, настроениям которого соответствует психо­логическая атмосфера романа.

Сэлинджер выбирает форму романа-исповеди, самую экс­прессивную из возможных романных форм. Семнадцатилет­ний Холден Колфилд, главный герой повествования, нахо­дясь на излечении в санатории для нервных больных, рас­сказывает о том, что с ним произошло около года то­му назад, когда ему было шестнадцать лет. Автор зна­комит читателя с героем в момент острого нравствен­ного кризиса, когда столкновение с окружающими оказа­лось для Холдена невыносимым. Внешне этот конфликт обусловлен несколькими обстоятельствами. Во-первых, пос­ле многих напоминаний и предупреждений Холдена исклю­чают за неуспеваемость из Пэнси, привилегированной шко­лы, - ему предстоит нерадостный путь домой, в Нью-Йорк. Во-вторых, Холден оскандалился и как капитан школь­ной фехтовальной команды: по рассеянности он оставил в метро спортивное снаряжение своих товарищей, и целой команде ни с чем пришлось возвращаться в школу, по­скольку ее сняли с соревнований. В-третьих, Холден сам дает всякие основания для сложных взаимоотношений с товарищами. Он очень стеснителен, обидчив, нелюбезен, за­частую бывает просто груб, старается придерживаться на­смешливого, покровительственного тона в разговоре с това­рищами.

Однако Холдена больше всего угнетают не эти личные

обстоятельства, а царящий в американском обществе дух всеобщего обмана и недоверия между людьми. Его возму­щает "показуха" и отсутствие самой элементарной человеч­ности. Кругом обман и лицемерие, "липа", как сказал бы Холден. Врут в привилегированной школе в Пэнси, заявляя, что в ней "с 1888 года выковывают смелых и благородных юношей", на самом деле воспитывая самовлюбленных эго­истов и циников, убежденных в своем превосходстве над окружающими. Врет учитель Спенсер, уверяя Холдена, что жизнь - равная для всех "игра". "Хороша игра!.. А если попасть на другую сторону, где одни мазилы, - какая уж тут игра?" - размышляет Холден. Для него спортивные игры, которыми так увлекаются в школах, становятся сим­волом разделения общества на сильных и слабых "игро­ков". Средоточием самой страшной "липы" юноша считает кино, представляющее собой утешительные иллюзии для "мазил".

Холден тяжело страдает от безысходности, обреченности всех его попыток построить свою жизнь на справедливости и искренности человеческих отношений, от невозможности сде­лать ее осмысленной и содержательной.

Больше всего на свете Холден боится стать таким, как все взрослые, приспособиться к окружающей лжи, поэтому он и восстает против "показухи".

Случайные встречи с попутчицей в поезде, с монахинями, беседы с Фиби убеждают Холдена в шаткости позиции "тотального нигилизма". Он становится терпимее и рассу­дительнее, в людях он начинает обнаруживать и ценить приветливость, радушие и воспитанность. Холден учится понимать жизнь, и его бунт приобретает логическое завер­шение: вместо бегства на Запад Холден и Фиби остают­ся в Нью-Йорке, ибо теперь Холден уверен, что бежать всегда легче, чем остаться и отстаивать свои гуманистичес­кие идеалы. Он еще не знает, какая личность выйдет из него, но уже твердо убежден, что "человек один не может" жить.

Колфилд Холден — шестнадцатилетний юноша из поколения тинэйджеров 50-х гг. Хотя сам он и не любит рассказывать о своих родителях и «всякой дэвидкопперфилдской мути», но существует прежде всего в своих семейных связях. Его отец — человек с ирландской фамилией — до брака был католиком. Его родители разной веры, но, видимо, считают этот факт несущественным. X. не свойственна религиозность, хотя он верит в беспредельную доброту Христа, который, по его мнению, не мог послать Иуду в ад, и терпеть не может апостолов. X. — второй ребенок в семье, в которой четверо детей. Старший брат X. — Д. В., — писавший прекрасные рассказы, работает в Голливуде и, по мнению X., расходует свой талант впустую. Во время войны он четыре года как проклятый торчал в армии, возил генерала в штабной машине и ненавидел армейскую службу больше, чем войну. Младшим братьям — X. и Алли - он сказал, что, если бы ему пришлось стрелять, он не знал бы, в кого пустить пулю. Второй брат X., рыжеволосый Алли, был младше X. на два года и, как считал X., раз в пятьдесят умнее его. Алли любил стихи до такой степени, что исписал строчками из Эмили Диккенсон, которая жила у ручья, свою бейсбольную рукавицу; он был очень славный, любил хохотать. В восприятии X. Алли был настоящий колдун, потому что X. часто чувствовал, когда Алли смотрел на него. Алли умер от белокровия, и тогда X., которому было тринадцать лет, разбил голой рукой все окна в гараже, попал в больницу, и потом рука у него все время побаливала и он не мог ее крепко сжать. Младшей в семье была десятилетняя Фиби, к которой X. был трогательно привязан. X. очень чуток к фальши и выше всего в отношениях ценит искренность. Он терпеть не может кино, потому что оно испортило старшего брата, который, пока жил дома, был настоящим писателем. X. даже отказывается сниматься в короткометражке, когда его приглашают на съемки как первоклассного игрока в гольф. В кино его коробит неестественность поведения актеров. Он понимает, что именно от кинобоевиков идут его фантазии о методах расправы с обидчиками. У него есть свое представление о том, каким должен быть Гамлет — «чудаком, немножко чокнутым», — и ему не нравится в этой роли Лоренс Оливье, который больше похож на какого-то генерала. Больше X. нравится эпизод, в котором Полоний дает советы Лаэрту, а Офелия при этом беспрестанно балуется: то кинжал вынет из ножен, то его поддразнивает, а Лаэрт делает вид, что слушает назойливые советы. Из-за нетерпимости к фальши X. не может ужиться ни в одной из школ, учась уже в четвертой по счету (как было и с самим писателем), но и из нее оказывается исключенным, поскольку не принимает многого и в учителях, и в учениках, и в существующих в школе порядках.

Семнадцатилетний Холден Колфилд, главный герой повествования, находясь на лечении в туберкулезном санатории, рассказывает о том, что с ним произошло около года тому назад, когда ему было шестнадцать лет. Он, без всей этой "David Copperfield kind of crap" ["дэвид-копперфильдовской мути" (7)], просто рассказывает о трёх днях своей жизни, очень суматошной, безалаберной и невыносимой для него, стараясь не упустить ни одной мелочи, называя все вещи своими именами. В эти три дня случилось так, что Холден, покинув школу и еще не придя домой, оказался внезапно вышибленным из привычной колеи, из своей респектабельной обыденной жизни, и остался наедине с собой. Даже не остался, а просто повис над гигантским, бурлящим и пустынным городом Нью-Йорком.

При первом знакомстве с Холденом он показался мне слишком пессимистичным и странным парнем, который вечно чем-то недоволен, но буквально уже через пару страниц мы можем легко осознать, что он просто совершенно не скрывает те чувства, которые большинство из нас боится показать даже себе. По сути Холден - самый обыкновенный тинэйджер, ничем не отличающийся от остальных. Однако не каждый всерьез задумывается о том, что такое этот мир, и как в нем жить. Думаю, Холден Колфилд -- это внутреннее, глубокое, подсознательное то, что есть в каждом человеке, но не каждый решается признаться в этом и открыть это для самого себя.

Герой Сэлинджера чувствует себя совершенно отъединенным от окружающего его общества. В нем слишком много необычного, чуждого для этого мира. Поэтому его награждают нелестными эпитетами: ненормальный, чудак, неприспособленный. Его отличает сложная духовная организация, глубокая впечатлительность и обостренная чувствительность, при которой даже незначительные раздражения извне способны вызвать бурную реакцию. Практически во всем мы можем увидеть личную точку зрения героя, отличную от других. "I agree! Some boys get more out of school. I agree they do, some of them! But that"s all I get out of it. See? That"s my point. That"s exactly my goddam point" ["Согласен, что многим школа дает больше. А мне - ничего! Понятно? Я про это и говорю"]. Или, например, что он ценит в поведении человека, какой человек выглядит настоящим героем. Физическая сила - не главное, она обнаруживает слабость и ограниченность. Героизм, в понимании Холдена - не суперменовское бесстрашие, а победа духа, преодолевшего собственную слабость. Единственный героический поступок на памяти Холдена совершен не атлетом, а незаметным худеньким мальчиком, который под угрозами и издевательствами хулиганов решает выпрыгнуть из окна, но не отказаться от своих слов. Описания смысла жизни героя в романе - это поиск эталона любви, добра, высшего человека, идеального человека. Он много читает, пытаясь в книгах найти ответ на свои вопросы. "I"m quite illiterate, but I read a lot" ["Вообще я очень не образованный, но читаю много" (7)], - говорит Холден. Но, так или иначе, столкновения с реальной жизнью не избежать, именно поэтому Холден конфликтует с учителями, родителями, одноклассниками.

Колфилд не совсем представляет себе, чего хочет добиться в жизни и как это сделать, но уверен, что в мире взрослых жизненные ценности смещены. Для него мир взрослых, в который ему предстоит войти, аморален, лжив, а потому неприемлем. Холден живет в полном согласии с собой и его идеями. В ответ на вопрос своей младшей сестренки Фиби "кем бы тебе хотелось стать? Ну, ученым, или адвокатом, или еще кем-нибудь", Холден, напрочь отвергая возможность стать ученым, рассуждает: "Lawyers are all right, I guess--but it doesn"t appeal to me," I said. "I mean they"re all right if they go around saving innocent guys" lives all the time, and like that, but you don"t do that kind of stuff if you"re a lawyer" ["Адвокатом, наверное, неплохо, но мне все равно не нравится... Понимаешь, неплохо, если они спасают жизнь невинным людям и вообще занимаются такими делами, но в том-то и штука, что адвокаты ничем таким не занимаются"(7)]. Из всех человеческих дел и занятий единственно ценным и важным, чистым от лжи, герой Сэлинджера признает то, чем он занят здесь и сейчас, когда сидит со своей любимой сестренкой Фиби и болтает про всякое. Холден сопротивляется любой попытке принудить его поступать или думать вопреки собственному побуждению. Его тактика сопротивления одновременно хитроумна и проста: от откровенного зевка - ответ на вынуждение прослушать длинную поучительную речь, - до изобретательной лжи - ответ на вынуждение к прямому ответу, "I"m the most terrific liar you ever saw in your life" ["Я ужасный лгун - такого вы никогда в жизни не видали" (7)], и, наконец, способность обходить, прятаться от чужих мыслей, обдумывая посреди разговора с учителем Спенсером о школе или о том, как там зимуют утки в парке. Холден Колфилд часто говорит о своей так называемой лживости. Конечно никакой он не лгун, просто у него очень богатое воображение. Его тянет выдумывать, фантазировать, морочить кому-то голову, превращать жизнь в игру. Холден поразительно откровенен, он говорит начистоту обо всех слабостях, неудачах, об ощущениях, в которых ему неловко и больно признаться, - к примеру, его разговор о лифчиках или о дешевых чемоданах. Интересен тот факт, что Холдену ничего не стоит сообщить, что он считает себя тупицей, он вообще довольно безжалостен к самому себе: "I"m the only dumb one in the family" ["По правде говоря, я один в семье такой тупица" (7)]. На самом деле он хорошо знает и понимает те вещи, которые он любит, например, литературу. Возможно этими словами он подчеркивает тот факт, что его уже в четвертый раз выгоняют из школы. Не то, чтобы он плохо учился - нет, он умён и вполне мог бы продолжать обучение, но ему претит сам дух школы, чопорный и лицемерный. Эти два качества Холден видит буквально во всём, не только в школе - начиная от своих друзей и подруг и кончая случайными знакомыми. При этом он знает, что сам от них мало отличается, и это его крайне угнетает. Он понимает, что не в силах ничего изменить - единственное, что он может сделать, это выказывать неявный протест против порядка вещей, ничего не предпринимая активно. Вот в чём причина его прогулов, постоянного вранья, презрения к нормам и правилам, доходящего порой до истерики. Его чудовищные отметки, как и сочинение о боксерской перчатке - это все тоже искреннее проявление его внутреннего протеста против системы обучения, самого духа закрытых школ для обеспеченных детей. Даже в самом факте побега из школы сквозит бунтарство: Холден удирает внезапно среди ночи и на прощание кричит: "Sleep tight, ya morons!" I"ll bet I woke up every bastard on the whole floor" ["Спокойной ночи, кретины! Ручаюсь, что я разбудил всех этих ублюдков!" (7)]. И вот Холден уходит от лжи в свой собственный мир. Вернувшись домой, в Нью-Йорк, он с удивлением замечает, что сутенерство, проституция, насилие и обман сосуществуют с милосердием и добротой. Вот две монахини, встреченные Холденом в поезде, не только учат детей, но и собирают милостыню для бедных. Герой много думает над этим, постепенно понимая, как важна осмысленная, имеющая цель жизнь. " I couldn"t stop thinking about those two nuns. I kept thinking about that beat-up old straw basket they went around collecting money with when they weren"t teaching school" ["Эти две монахини не выходили у меня из головы. Я все вспоминал эту старую соломенную корзинку, с которой они ходили собирать лепту, когда у них не было уроков" (7)]. Такие мысли занимают теперь героя Сэлинджера. У Холдена нет ценностей в жизни, кроме весьма смутных представлений о том, как всё должно быть. Яркий образ - его мечта, то самое дело, которым он мог бы заниматься без отвращения к себе. Холден решает, что нужно спасать детей от пропасти взрослой жизни, где царят лицемерие, ложь, насилие, недоверие. "What I have to do, I have to catch everybody if they start to go over the cliff--I mean if they"re running and they don"t look where they"re going I have to come out from somewhere and catch them. That"s all I"d do all day. I"d just be the catcher in the rye and all" , ["И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи" (7)] -- таково заветное желание Холдена Колфилда. Странная мечта, но что-то в ней действительно есть.. Спасать детей, тех созданий, в которых ещё нет того ненавистного лицемерия и нарциссизма, который Холден видит во всех людях - вдали от всего, над бездонной пропастью. Это желание также имеет очень глубокий смысл. У Холдена есть стремление создать некий иллюзорный мир, куда он хочет бежать от неудовлетворяющего его мира реального. Это иллюзия, конечно, но спасительная иллюзия. Она не позволит Холдену вернуться обратно к миру, в котором все фальшиво. В конце концов, это уже и призвание, и цель, которой можно себя посвятить. Очень важным моментом в книге является тот, когда Холден слышит песенку, которую поёт на улице маленький мальчик: "If a body catch a body coming through the rye" ["Если ты ловил кого-то вечером во ржи..." (7)]. В пучине его отчаяния и безрезультатной борьбы это выглядит как свет надежды, знак, что еще не время сдаваться, как бы трудно не жилось ему в этом отвратительном мире.

Холден страдает от оскорбляющей его на каждом шагу пошлости, бесчеловечности, тупости. Ему тяжело от вечного одиночества и непонимания, одна только Фиби поддерживает его. Герой очень любит "свою Фиби", восхищается и заботится о ней, именно таких, как она, Холден и мечтает "спасать над пропастью во ржи". Одиночество - главная тема. Холден Колфилд не просто одинок, он одинок до ужаса ("lonesome as hell" ). Этот мир и гнетет его, и притягивает. С людьми ему тяжело, без них - невыносимо. Он жаждет внимания и страдает от того, что собеседник не замечает, не видит, не слышит или игнорирует его присутствие, как учитель Спенсер, позволяющий себе не стесняясь ковырять при нем в носу ("I guess he thought it was all right to do because it was only me that was in the room" ) ["Наверно, он думал, что это можно, потому что, кроме меня, никого тут не было" (7)]. Или оттого, что даже делая подарки человек не принимает во внимание его личный вкус и желания "She bought me the wrong kind of skates--I wanted racing skates and she bought hockey--but it made me sad anyway. Almost every time somebody gives me a present, it ends up making me sad" . ["И коньки она купила не те - мне нужны были беговые, а она купила хоккейные, - но все равно мне стало грустно. И всегда так выходит - мне дарят подарки, а меня от этого только тоска берет" (7)]. И быть может, это еще одна причина почему многие так любят Холдена. Ведь в нашем обществе существуют стандартные правила, человек старается не показывать, как ему плохо в душе, надевая на целый день улыбку. Чтобы ни случилось, в общество мы входим жизнерадостными и беззаботными. Холдена же всякие стандарты только угнетают. "I keep making up these rules for myself, and then I break them right away" ["Я сам себе придумываю правила поведения и тут же их нарушаю" (7)]. Ему часто бывает "жалко", часто "грустно". Навязал ему лифтер проститутку, и она пришла. "she was young as hell. She was around my age" ["Она была совсем девчонка, ей-богу. Чуть ли не моложе меня…" (7)]; "I thought of her going in a store and buying it, and nobody in the store knowing she was a prostitute and all. The salesman probably just thought she was a regular girl when she bought it. It made me feel sad as hell--I don"t know why exactly" [ "Я себе представил, как она заходит в магазин и покупает платье, никто не подозревает, что она проститутка. Приказчик, наверное, подумал, что она просто обыкновенная девочка, и всё. Ужасно мне стало грустно, сам не знаю почему" (7)]. Удивительно то, что Холден вообще представил проститутку в обыкновенной жизни, где девочки покупают платья и листают журналы. На самом деле, это очень редкая человеческая черта характера - смотреть человеку в сердце, а не судить по внешности. Стоит сказать, что личность вызывает у Холдена беспредельное уважение. Холден готов подраться со Стрэдлейтером за одну неправильно произнесенную букву в имени Джейн Галлахер. Имя неотделимо от личности, и безразличие к нему задевает сущность человека. Например, сцена, увиденная им в окно отеля, когда мужчина и женщина, забавляясь, плюют друг другу в лицо, поражает его неуважением к личности и к достоинству человека.

Герой живет напряженной внутренней жизнью. Любое описание переходит в переживание. Холден признается в том, что не особенно любит описывать дома и комнаты, и вместо безличного школьного задания описать любое место, где ты когда-нибудь жил, выбирает предмет столько близкий ему, как бейсбольная перчатка умершего брата Алли. Он устанавливает личную, сокровенную связь с предметами, незаметно переходит от внешнего к внутреннему: от перчатки к рассказу об Алли и его смерти, и наконец к себе. Для Холдена важны чувства, ощущения, а не просто внешность "New York"s terrible when somebody laughs on the street very late at night. You can hear it for miles. It makes you feel so lonesome and depressed" ["Нью-Йорк вообще страшный, когда ночью пусто и кто-то гогочет. На сто миль слышно" (7)] Он всегда открыт непредвиденному. Его поведение непредсказуемо не только для других - туповатого Стрэдлейтера, которого он постоянно ошеломляет то темой сочинения, то неожиданной атакой, - но и для самого себя. Его внезапное объяснение Салли в любви, решение бежать на Запад - все это поступки мгновенные, сиюминутные, не имеющие связи ни с предыдущим, ни с последующим поведением героя. Каждое движение Холдена непосредственно и естественно для данной минуты, потому что о следующей минуте он не задумывается. Логика действий Холдена зависит только от его ощущений и настроения, он то намеревается позвонить Джейн Галлахер или пойти в Этнографический музей, то в последнюю минуту отказывается от намерения. Все важные для Холдена внутренние состояния переживаются мгновенно, импульсивно. "Then, all of sudden, I started to cry" ["И тут я вдруг заплакал.." (7)]; "All of a sudden then, I wanted to get the hell out of the room" ["И вдруг мне захотелось бежать к чертям из этой комнаты" (7)]. Чувствуется проявление его интуитивного доверия к жизни. Непреднамеренное оказывается правильней сознательного выбора и одаривает неожиданной радостью. Скучный сосед по комнате, оказывается, умеет виртуозно свистеть, опровергая характеристику "скучного", данную ему ранее; книга, которую Холдену выдали по ошибке в библотеке вместо той, которую он хотел, оказывается вопреки ожиданиям увлекательно интересной. Настоящее, сиюминутное обладает такой подлинностью, такой жизненной силой и правотой, что даже ложь, в тот миг, когда она произнесена Холденом, оборачивается правдой "It was a lie, of course, but the thing is, I meant it when I said it" ["Конечно было вранье, но соль в том, что я сам в эту минуту был уверен в этом" (7)]. Но Холден знает про себя ту правду, которая не упрощает и не подгоняет жизнь под единообразие. Он осознает, что иногда ведет себя как тринадцатилетний, а иногда намного старше своих лет. Он знает, что лжет, когда говорит Салли, что любит ее и предлагает бежать с ним на Запад, но знает и то, что в тот момент, когда говорит это, сам верит в свои слова. Истина творится "здесь и сейчас". Холден постоянно находится в движении, ездит в такси, пересекает улицы Нью-Йорка, танцует, меняет позы и движения. Но важно не само по себе внешнее движение, а то, что с ним совпадает внутренний ритм жизни героя. Он действительно думает на ходу, в такт шагам принимает или меняет решения. "All of a sudden, on my way out to a lobby, I got old Jane Gallagher on the brain again" ["Вдруг, выходя из холла, я опять вспомнил про Джейн.." (7)]; "and while I walked I sort of thought about war and all" ["и пока шел, все думал про войну" (7)]. Ему свойственна любовь к динамике. Все, что нравится Холдену, находится в движении - мальчик шагающий с песней по обочине, Фиби на карусели, двигающийся рот Джейн во время разговора. У него врожденное чувство ритма. И так же свойственна ему неприязнь к паузам, повторениям фраз, стереотипам. Даже фотография раздражает его своей мертвенной неподвижностью. Истинная красота не должна быть неподвижной, иначе это предвещает смерть. Тема смерти не раз возникает в рассказе Холдена, она звучит в подтексте, прорываясь то в неоднократно высказанном желании умереть "I almost wished I was dead" ["Подохнуть хотелось, честное слово" (7)], то в воображаемых картинах собственной смерти, где Холден видит себя умирающим, оплаканным и похороненным, то в непреодолимом страхе исчезнуть, раствориться в толпе, он часто видит себя окровавленным. Вид собственной крови и ужасает и завораживает Холдена.

Следует отметить еще одну немаловажную проблему, возникающую в подтексте слов главного героя. Это вопрос о происхождении и в связи с тем о религии. Хотя сам Холден и не любит рассказывать о своих родителях и о "всякой дэвид-копперфилдовской мути", но существует прежде всего в своих семейных связях. Его отец - человек с ирландской фамилией - до брака был католиком. Его родители разной веры, но, видимо, считают этот факт несущественным. Xолдену несвойственна религиозность, хотя он верит в беспредельную доброту Христа, который, по его мнению, не мог послать Иуду в ад, и терпеть не может апостолов. В повести несколько раз всплывает вопрос о вероисповедании Холдена и его родителей. В сцене на вокзале, когда Холден заводит в буфете непринужденный разговор с двумя монахинями, он в конце признается, что этот разговор доставляет ему непритворную радость. Он настаивает на том, что не притворялся, но, добавляет, было бы еще приятнее, если б он не боялся, что монашки каждую минуту могут спросить не католик ли он. На самом деле его отец был католиком, но женившись на его матери, "бросил это дело" (7). Так же в ситуации, когда Холден и еще один симпатичный мальчик из Хутона разговаривают о теннисе, и вдруг тот мальчик спрашивает, не заметил ли Холден в городе католическую церковь. "That kind of stuff drives me crazy" ["меня такие штуки просто бесят" (7)].

Холден описывает нам те дни своей жизни, когда его обступили большие и малые неприятности, когда у него все плохо: и пальто украли, и шпаги для фехтовальных состязаний забыл в вагоне метро, и из школы в четвертый раз исключили и многое другое. Все отвратительно. В сердце тоска и чувство безнадежности. Вот и слоняется в этом мире Холден тоскливо и бестолково, беспомощный перед жизнью, которая его не устраивает, в которой жить плохо. Не удивительно, что Холден жадно ищет хоть какую-нибудь отдушину, жаждет человеческого тепла, участия и понимания. Так возникает вопрос, чего же он хочет, как он мыслит будущее. Оказывается, ничего реально положительного Холден себе представить не может. В ближайшем будущем он не видит ничего, кроме всей той рутины своих "предков": учиться для того, чтобы сделаться "пронырой", а затем "working in some office, making a lot of dough, and riding to work in cabs" ["работать в какой-нибудь конторе, зарабатывать уйму денег и ездить на работу на машине.." (7)]. Отсюда наивная мечта о несложной механической работе, дающей возможность вести тихую жизнь с глухонемой женой. При этом Холден и сам хотел бы притвориться глухонемым, чтобы, насколько это возможно, порвать все связи с миром, в котором живется так неуютно. Нереальность такого плана ясна и самому Холдену. Он может найти лишь символическую формулу своих стремлений. Он представляет себе огромное поле ржи, где на краю пропасти играют дети. Он, Холден, единственный взрослый на этом поле. Он единственный, кто может спасти и спасает детей от падения в пропасть. К концу романа становится особенно ясно, что большому миру Холден может противопоставить только мир детей, которых к тому же нужно охранять от взрослых. Они еще не испорчены. Но буквально на каждой стене их поджидает вполне реальная нецензурная надпись, а Холден не может, хотя и страстно желает, стереть эти надписи. Итак, бороться с отвратительным ему миром Холден не может. "If you had a million years to do it in, you couldn"t rub out even half the "Fuck you" signs in the world. It"s impossible" ["Будь у человека хоть миллион лет в распоряжении, все равно ему не стереть всю похабщину со всех стен на свете. Невозможное это дело" (7)]. Холден способен с предельной искренностью так увидеть, так показать этот мир, что и нам передается его отвращение.

Бунт Холдена против действительности доводит до логического завершения не он сам, а Фиби, с огромным чемоданом собравшаяся было бежать на неведомый Дальний Запад. В конечном счете они как бы поменялись ролями: десятилетняя Фиби готова очертя голову ринуться навстречу новой жизни, Холден же невольно ищет вокруг себя элементы устойчивости, связи с прошлым. Родная школа, музыка на каруселях в Центральном парке в двух шагах от дома, тысячелетние мумии в музе естественной истории. И вот брат и сестра Колфилды остаются в Нью-Йорке потому, что бежать всегда проще, нежели, собравшись с духом, продолжать отстаивать гуманистический идеал - бесхитростный, очевидный и труднодостижимый, как и все романтические грезы юности.

Когда учитель Антолини предрекает Холдену в будущем алкогольную жизнь и ненависть к каждому, он с полнейшей искренностью отвечает, что он может возненавидеть страшно, но всегда ненадолго. Оглядываясь назад, вспоминая тех кого он раньше страшно, но недолго ненавидел, он не находит в своем сердце гнева, наоборот, он испытывает прямо противоположные чувства - сочувствие, сострадание, почти нежность. Постоянный мотив романа "I hate it" перебивается другим "I felt sort of sorry for him" ["Мне даже его было жаль" (7)], и наконец, признанием, что ему всех не хватает "I sort of miss everybody I told about" . ["Мне как-то не хватает тех, о ком я рассказывал" (7)]. Все-таки отзывчивая натура Колфилда такова, что он никогда не остается равнодушным к встреченным людям, они словно становятся частью его самого. В последних главах романа он выглядит уже гораздо лояльнее. Холден начинает замечать и ценить такие положительные качества как приветливость, радушие и воспитанность, столь распространенные среди его сограждан в повседневном общении.

Так же мы можем заметить, что в кульминационном моменте книги Холдена охватывает внезапное состояние счастья, что очень не типично для него. Его ощущения показывают, что в нем на самом деле что-то изменилось. "I felt so damn happy all of sudden, the way old Phoebe kept going around and around. I was damn near bawling, I felt so damn happy, if you want to know the truth. I don"t know why. It was just that she looked so damn nice, the way she kept going around and around, in her blue coat and all. God, I wish you could"ve been there." ["Я вдруг стал такой счастливый, оттого что Фиби кружилась на карусели. Чуть не ревел от счастья, если уж говорить всю правду. Сам не понимаю почему. До того она была милая, до того весело кружилась в своем синем пальтишке. Жалко, что вы ее не видели, ей-богу!" (7)]

Американский писатель, произведения которого увидели свет в журнале The New Yorker во 2-й половине 1940-х и в 1950-е годы. Сэлинджер вырос на Манхэттене, начал писать рассказы в средней школе.

Родился в Нью-Йорке. Окончил военное училище в городе Вэлли-Фордж, штат Пенсильвания. Здесь он сочинил свои первые рассказы. Слушал лекции в Нью-Йоркском университете, посещал лекции в Урсинус-колледже (Пенсильвания), затем поступил Колумбийский университет, где слушал курс лекций о коротком рассказе. Однако ни одно из высших учебных заведений он так и не окончил.

В 1942 году был призван в армию, окончил офицерско-сержантскую школу войск связи, а затем в чине сержанта был переведён в контрразведку и направлен в город Нэшвилл (Теннесси). Работал с военнопленными, принимал участие в освобождении нескольких концлагерей.

Писательская карьера Сэлинджера началась с публикации коротких рассказов в нью-йоркских журналах. Его первый рассказ «Молодые люди» был опубликован в 1940 году. А спустя одиннадцать лет после первой публикации Сэлинджер выпустил свой единственный роман «Над пропастью во ржи», который встретил дружное одобрение критики и до сих пор сохраняет популярность.

В последние годы жизни он практически никак не общался с внешним миром, живя в особняке в городке Корниш, штат Нью-Гэмпшир, и занимаясь разнообразными духовными практиками и нетрадиционной медициной.
Джером Дэвид Сэлинджер умер естественной смертью в своем доме в Нью-Гэмпшире в возрасте 91 года.

“Н ад пропастью во ржи”

Роман американского писателя Джерома Сэлинджера. В нём от лица 16-летнего юноши по имени Холден откровенно рассказывается о его обострённом восприятии американской действительности и неприятии общих канонов и морали современного общества. Произведение имело огромную популярность как среди молодёжи, так и среди взрослого населения, оказав существенное влияние на мировую культуру второй половины XX века.

Роман был переведён почти на все мировые языки. В 2005 году журнал Time включил роман в список 100 лучших англоязычных романов, написанных начиная с 1923 года, а издательство Modern Library включило его в список 100 лучших англоязычных романов 20-го столетия. Однако несмотря на это, в США роман часто подвергался критике и запрету из-за большого количества нецензурной лексики.

Первыми предшественниками «Над пропастью во ржи» стали ранние рассказы Сэлинджера, во многих из которых намечаются темы, впоследствии поднятые писателем в романе. Во время обучения в Колумбийском университете им был написан рассказ «Молодые ребята», одна из героинь которого описывалась исследователями как «едва очерченный прототип Салли Хейс». В ноябре 1941 года был написан рассказ под названием «Лёгкий бунт на Мэдисон-авеню», который впоследствии превратился в семнадцатую главу романа: в нём описывается ссора Холдена с Салли после катка и его встреча с Карлом Льюсом. «Лёгкий бунт на Мэдисон-авеню» стал первым произведением Сэлинджера, в котором появился персонаж по имени Холден Колфилд. Другой рассказ, под названием «Я сумасшедший», содержит в себе наброски двух эпизодов из «Над пропастью во ржи» (прощание Холдена с учителем истории и его разговор с матерью одного из одноклассников по дороге из школы в Нью-Йорк); его главный герой тоже носит имя Холдена Колфилда. В рассказе «День перед прощанием» (1944 год), к главному герою Джону Глэдуоллеру приезжает его друг, Винсент Колфилд, который рассказывает о своем младшем брате Холдене, «которого сто раз выгоняли из школы». Из повествования следует, что Холден служил в армии и пропал без вести, когда ему не было и 20 лет. В 1949 году The New Yorker принял к печати девяностостраничную рукопись под авторством Сэлинджера, главным героем которой был опять же Холден Колфилд, но впоследствии сам писатель отозвал текст обратно. Окончательный вариант романа был выпущен издательством Little, Brown and Company в 1951 году.

“Н ад пропастью во ржи” краткое содержание

Роман написан от лица шестнадцатилетнего Холдена Колфилда, находящегося на лечении в клинике: он рассказывает об истории, случившейся с ним прошлой зимой и предшествовавшей его болезни. События, о которых он повествует, разворачиваются в предрождественские дни декабря 1949 года. Воспоминания юноши начинаются со дня его отбытия из закрытой школы Пэнси, откуда он был отчислен за неуспеваемость.

Семнадцатилетний Холден Колфилд, находящийся в санатории, вспоминает «ту сумасшедшую историю, которая случилась прошлым Рождеством», после чего он «чуть не отдал концы», долго болел, а теперь вот проходит курс лечения и вскоре надеется вернуться домой.

Его воспоминания начинаются с того самого дня, когда он ушёл из Пэнси, закрытой средней школы в Эгерстауне, штат Пенсильвания. Собственно ушёл он не по своей воле - его отчислили за академическую неуспеваемость - из девяти предметов в ту четверть он завалил пять. Положение осложняется тем, что Пэнси - не первая школа, которую оставляет юный герой. До этого он уже бросил Элктон-хилл, поскольку, по его убеждению, «там была одна сплошная липа». Впрочем, ощущение того, что вокруг него «липа» - фальшь, притворство и показуха, - не отпускает Колфилда на протяжении всего романа. И взрослые, и сверстники, с которыми он встречается, вызывают в нем раздражение, но и одному ему оставаться невмоготу.

Последний день в школе изобилует конфликтами. Он возвращается в Пэнси из Нью-Йорка, куда ездил в качестве капитана фехтовальной команды на матч, который не состоялся по его вине - он забыл в вагоне метро спортивное снаряжение. Сосед по комнате Стрэдлейтер просит его написать за него сочинение - описать дом или комнату, но Колфилд, любящий делать все по-своему, повествует о бейсбольной перчатке своего покойного брата Алли, который исписал её стихами и читал их во время матчей. Стрэдлейтер, прочитав текст, обижается на отклонившегося от темы автора, заявляя, что тот подложил ему свинью, но и Колфилд, огорчённый тем, что Стрэдлейтер ходил на свидание с девушкой, которая нравилась и ему самому, не остаётся в долгу. Дело кончается потасовкой и разбитым носом Колфилда.

Оказавшись в Нью-Йорке, он понимает, что не может явиться домой и сообщить родителям о том, что его исключили. Он садится в такси и едет в отель. По дороге он задаёт свой излюбленный вопрос, который не даёт ему покоя: «Куда деваются утки в Центральном парке, когда пруд замерзает?» Таксист, разумеется, удивлён вопросом и интересуется, не смеётся ли над ним пассажир. Но тот и не думает издеваться, впрочем, вопрос насчёт уток, скорее, проявление растерянности Холдена Колфилда перед сложностью окружающего мира, нежели интерес к зоологии.

Этот мир и гнетёт его, и притягивает. С людьми ему тяжело, без них - невыносимо. Он пытается развлечься в ночном клубе при гостинице, но ничего хорошего из этого не выходит, да и официант отказывается подать ему спиртное как несовершеннолетнему. Он отправляется в ночной бар в Гринич-Виллидж, где любил бывать его старший брат Д. Б., талантливый писатель, соблазнившийся большими гонорарами сценариста в Голливуде. По дороге он задаёт вопрос про уток очередному таксисту, снова не получая вразумительного ответа. В баре он встречает знакомую Д. Б. с каким-то моряком. Девица эта вызывает в нем такую неприязнь, что он поскорее покидает бар и отправляется пешком в отель.

Лифтёр отеля интересуется, не желает ли он девочку - пять долларов на время, пятнадцать на ночь. Холден договаривается «на время», но когда девица появляется в его номере, не находит в себе сил расстаться со своей невинностью. Ему хочется поболтать с ней, но она пришла работать, а коль скоро клиент не готов соответствовать, требует с него десять долларов. Тот напоминает, что договор был насчёт пятёрки. Та удаляется и вскоре возвращается с лифтёром. Очередная стычка заканчивается очередным поражением героя.

Наутро он договаривается о встрече с Салли Хейс, покидает негостеприимный отель, сдаёт чемоданы в камеру хранения и начинает жизнь бездомного. В красной охотничьей шапке задом наперёд, купленной в Нью-Йорке в тот злосчастный день, когда он забыл в метро фехтовальное снаряжение, Холден Колфилд слоняется по холодным улицам большого города. Посещение театра с Салли не приносит ему радости. Пьеса кажется дурацкой, публика, восхищающаяся знаменитыми актёрами Лантами, кошмарной. Спутница тоже раздражает его все больше и больше.

Вскоре, как и следовало ожидать, случается ссора. После спектакля Холден и Салли отправляются покататься на коньках, и потом, в баре, герой даёт волю переполнявшим его истерзанную душу чувствам. Объясняясь в нелюбви ко всему, что его окружает: «Я ненавижу… Господи, до чего я все это ненавижу! И не только школу, все ненавижу. Такси ненавижу, автобусы, где кондуктор орёт на тебя, чтобы ты выходил через заднюю площадку, ненавижу знакомиться с ломаками, которые называют Лантов „ангелами“, ненавижу ездить в лифтах, когда просто хочется выйти на улицу, ненавижу мерить костюмы у Брукса…»

Его порядком раздражает, что Салли не разделяет его негативного отношения к тому, что ему столь немило, а главное, к школе. Когда же он предлагает ей взять машину и уехать недельки на две покататься по новым местам, а она отвечает отказом, рассудительно напоминая, что «мы, в сущности, ещё дети», происходит непоправимое: Холден произносит оскорбительные слова, и Салли удаляется в слезах.

Новая встреча - новые разочарования. Карл Льюс, студент из Принстона, слишком сосредоточен на своей особе, чтобы проявить сочувствие к Холдену, и тот, оставшись один, напивается, звонит Салли, просит у неё прощения, а потом бредёт по холодному Нью-Йорку и в Центральном парке, возле того самого пруда с утками, роняет пластинку, купленную в подарок младшей сестрёнке Фиби.

Вернувшись-таки домой - и к своему облегчению, обнаружив, что родители ушли в гости, - он вручает Фиби лишь осколки. Но она не сердится. Она вообще, несмотря на свои малые годы, отлично понимает состояние брата и догадывается, почему он вернулся домой раньше срока. Именно в разговоре с Фиби Холден выражает свою мечту: «Я себе представляю, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле во ржи. Тысячи малышей, а кругом ни души, ни одного взрослого, кроме меня… И моё дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть».

Впрочем, Холден не готов к встрече с родителями, и, одолжив у сестрёнки деньги, отложенные ею на рождественские подарки, он отправляется к своему прежнему преподавателю мистеру Антолини. Несмотря на поздний час, тот принимает его, устраивает на ночь. Как истинный наставник, он пытается дать ему ряд полезных советов, как строить отношения с окружающим миром, но Холден слишком устал, чтобы воспринимать разумные изречения. Затем вдруг он просыпается среди ночи и обнаруживает у своей кровати учителя, который гладит ему лоб. Заподозрив мистера Антолини в дурных намерениях, Холден покидает его дом и ночует на Центральном вокзале.

Впрочем, он довольно скоро понимает, что неверно истолковал поведение педагога, свалял дурака, и это ещё больше усиливает его тоску.

Размышляя, как жить дальше, Холден принимает решение податься куда-нибудь на Запад и там в соответствии с давней американской традицией постараться начать все сначала. Он посылает Фиби записку, где сообщает о своём намерении уехать, и просит её прийти в условленное место, так как хочет вернуть одолженные у неё деньги. Но сестрёнка появляется с чемоданом и заявляет, что едет на Запад с братом. Вольно или невольно маленькая Фиби разыгрывает перед Холденом его самого - она заявляет, что и в школу больше не пойдёт, и вообще эта жизнь ей надоела. Холдену, напротив, приходится поневоле стать на точку зрения здравого смысла, забыв на время о своём всеотрицании. Он проявляет благоразумие и ответственность и убеждает сестрёнку отказаться от своего намерения, уверяя её, что сам никуда не поедет. Он ведёт Фиби в зоосад, и там она катается на карусели, а он любуется ею.

Ц итаты и афоризмы

Странные люди эти девчонки. Каждый раз, когда упоминаешь какого-нибудь чистокровного гада – очень подлого или очень самовлюблённого, каждый раз, как про него заговоришь с девчонкой, она непременно скажет, что у него “комплекс неполноценности”. Может быть, это и верно, но это не мешает ему быть гадом. Да, девчонки. Один раз я познакомил подругу Роберты Уолш с одним моим приятелем. Его звали Боб Робинсон, вот у него по-настоящему был комплекс неполноценности. Сразу было видно, что он стесняется своих родителей, потому что они говорили “хочут” или “хочете”, и всё в таком роде, а кроме того, они были довольно бедные. Но сам он был вовсе не из худших. Очень славный малый, но подруге Роберты Уолш он совершенно не понравился. Она сказала Роберте, что он задаётся, а решила она, что он задается..

По-моему, он сам уже не разбирается, хорошо он играет или нет. Но он тут ни при чем. Виноваты эти болваны, которые ему хлопают, - они кого угодно испортят, им только дай волю.

Если человек умер, его нельзя перестать любить, черт возьми. Особенно если он был лучше всех живых, понимаешь?

Больше всего я ненавижу ложиться спать, когда ничуть не устал.

Нельзя найти спокойное, тихое место – нет его на свете. Иногда подумаешь – а может, есть, но пока ты туда доберёшься, кто-нибудь прокрадётся перед тобой и напишет похабщину прямо перед твоим носом. Проверьте сами. Мне иногда кажется – вот я умру, попаду на кладбище, поставят надо мной памятник, напишут “Холден Колфилд”, и год рождения, и год смерти, а под всем этим кто-нибудь нацарапает похабщину. Уверен, что так оно и будет.

Вечно я говорю «очень приятно с вами познакомиться», когда мне ничуть не приятно. Но если хочешь жить с людьми, приходится говорить всякое.

Вообще я очень необразованный, но читаю много.

Just because somebody’s dead, you don’t just stop liking them, for God’s sake - especially if they were about a thousand times nicer than the people you know that’re alive and all.

Лучше бы некоторые вещи не менялись. Хорошо, если б их можно было поставить в застекленную витрину и не трогать.

А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца - так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.

Не смей называть меня «детка»! Черт! Я тебе в отцы гожусь, дуралей!
- Нет, не годишься!.. Во-первых, я бы тебя в свой дом на порог не пустил…

Когда настроения нет, все равно ничего не выйдет.

Anyway, I keep picturing all these little kids playing some game in this big field of rye and all. Thousands of little kids, and nobody’s around - nobody big, I mean - except me. And I’m standing on the edge of some crazy cliff. What I have to do, I have to catch everybody if they start to go over the cliff - I mean if they’re running and they don’t look where they’re going I have to come out from somewhere and catch them. That’s all I’d do all day. I’d just be the catcher in the rye and all. I know it’s crazy, but that’s the only thing I’d really like to be. I know it’s crazy.

Я решил сделать вот что: притвориться глухонемым. Тогда не надо будет ни с кем заводить всякие ненужные глупые разговоры. Если кто-нибудь захочет со мной поговорить, ему придётся писать на бумажке и показывать мне. Им это так в конце концов осточертеет, что я на всю жизнь избавлюсь от разговоров. Все будут считать, что я несчастный глухонемой дурачок, и оставят меня в покое.

Плохо то, что иногда всякие глупости доставляют удовольствие.

Беда мне с этими девчонками. Иногда на неё и смотреть не хочется, видишь, что она дура дурой, но стоит ей сделать что-нибудь мило, я уже влюбляюсь. Ох эти девчонки, чёрт бы их подрал. С ума могут свести.

Я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом - ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело - ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.

Если девушка приходит на свидание красивая - кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!

Чертовы деньги. Вечно из-за них расстраиваешься.

Вообще я часто откуда-нибудь уезжаю, но никогда и не думаю ни про какое прощание. Я это ненавижу. Я не задумываюсь, грустно ли мне уезжать, неприятно ли. Но когда я расстаюсь с каким-нибудь местом, мне надо почувствовать, что я с ним действительно расстаюсь. А то становится ещё неприятней.

Пропасть, в которую ты летишь, - ужасная пропасть, опасная. Тот, кто в нее падает, никогда не почувствует дна. Он падает, падает без конца. Это бывает с людьми, которые в какой-то момент своей жизни стали искать то, чего им не может дать их привычное окружение. Вернее, они думали, что в привычном окружении они ничего для себя найти не могут. И они перестали искать. Перестали искать, даже не делая попытки что-нибудь найти.

Увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца – так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется. Но это редко бывает.

Я… машин не люблю. Понимаешь, мне неинтересно. Лучше бы я себе завёл лошадь, чёрт побери. В лошадях хоть есть что-то человеческое. С лошадью хоть поговорить можно…

Некрасивым девушкам очень плохо приходится. Мне их иногда до того жалко, что я даже смотреть на них не могу, особенно когда они сидят с каким-нибудь шизиком, который рассказывает им про свой идиотский футбол.

Он ненавидел, когда его обзывали кретином. Все кретины ненавидят, когда их называют кретинами.

Только мы обнялись покрепче, я ей вдруг говорю, что я её люблю и всё такое. Конечно, это было враньё, но соль в том, что я сам в ту минуту был уверен в этом. Нет, я ненормальный! Клянусь богом, я сумасшедший!

Вообще, если взять десять человек из тех, кто смотрит липовую картину и ревёт в три ручья, так поручиться можно, что из них девять окажутся в душе самыми прожжёнными сволочами. Я вам серьёзно говорю.

Источник – Википедия, allsoch.ru, librebook.me

Джером Дэвид Сэлинджер – “Над пропастью во ржи”-краткое содержание и цитаты обновлено: 31 декабря, 2017 автором: сайт