Меню статьи:
Дуэли стали причиной многих бед и несчастий не одной семьи. Порой причинами для такого непритязательного решения конфликтов ставали самые банальные вещи.
Так как пагубное влияние дуэлей было очевидно, то такой способ разрешения конфликтов был вскоре запрещен, но это не мешало время от времени прибегать к подобному способу выяснения отношений.
Развитие отношений между Грушницким и Печориным вскоре зашло в тупик и, по мнению Грушницкого, единственным путем разрешения конфликта могла быть исключительно дуэль.
Впервые Грушницкий и Печорин встречаются в полку К. на Кавказе. Первый из них при этом находится в звании прапорщика, а второй – в звании юнкера. Спустя некоторое время Печорин отправляется в Пятигорск, где вновь встречается с Грушницким. Как оказалось, юнкер находится здесь на лечении – во время военной службы он получил ранение и вынужден был отправиться сюда на реабилитацию. Их встреча была душевной и милой: «Мы встретились старыми приятелями. Я начал его расспрашивать об образе жизни на водах и о примечательных лицах».
Предлагаем ознакомиться с в романе Михаила Лермонтова “Герой нашего времени”
Печорин в Пятигорске проводит много времени с давним знакомым. Их отношения выглядят дружескими.
Несмотря на видимое приятельство и дружеские отношения, говорить об истинных дружеских чувствах не приходится как со стороны Грушницкого, так и со стороны Печорина.
Печорин не верит в истинность дружбы, он считает, что описываемое чувство бескорыстной и преданной дружбы – это утопия. Для Печорина нет друзей. Люди, с которыми у него возникают приятные отношения в общении, он называет приятелями.
Дорогие читатели! На нашем сайте вы можете ознакомиться с которая принадлежит перу Михаила Юрьевича Лермонтова.
Со стороны Грушницкого ситуация еще хуже. Он, в отличие от Печорина, считает, что истинная дружба возможна и реальна, но дружбы по отношению к Печорину не испытывает. Юнкер был выходцем из небогатых дворян, поэтому его жизненный путь часто страдал от недостатка финансов. Так, например, он не мог получить высококачественного образования, жить в свое удовольствие, предаваясь развлечениям и так далее. Грушницкий завидует Печорину. Его дружба показная и не соответствует действительности.
Печорин обладает проницательным характером – он способен увидеть не только достоинства Грушницкого, но и его негативные качества характера. Со временем Грушницкий понимает, что Печорин знает больше, чем ему нужно было бы, поэтому постепенно между ними развивается неприязнь и вражда.
Печорин уже давно догадывался, что сложные отношения между ним и Грушницким добром не кончатся – рано или поздно они столкнутся, и этот конфликт невозможно будет решить мирным путем. Повод для такого конфликта не заставил себя долго ждать. Причиной конфликта стала влюбленность. В Пятигорске Печорин и Грушницкий знакомятся с княжной Мери. Вскоре Печорин становится частым гостем у девушки, что приносит немало горестей и злости Грушницкому, который влюблен в девушку и намеревается на ней жениться. Однако Печорин, благодаря своему шарму и привлекательности постепенно все больше и больше начинает занимать сердце девушки.
В скором времени Мари уже совсем позабыла о Грушницком и была полна надежды на удачное развитие их отношений с молодым поручиком.
Огорченный Грушницкий решается отмстить девушке и ее новому возлюбленному – Печорину. Грушницкий распускает слухи о том, что между Мари и Печориным существует любовная связь. В то время, такие сплетни могли бы сослужить плохую службу для молодой девушки – окружающие могли бы всерьез подумать, что Мари ведет распутную жизнь и престали бы ее рассматривать в качестве, возможно, будущей жены, а значит, Мари бы осталась старой девой.
После того, как Печорин узнает об этих сплетнях, от решается вызвать Грушницкого на дуэль и таким образом защитить и свою честь, и честь княжны Мари. У молодого юнкера еще был шанс предотвратить дуэль – ему нужно было признаться, что его рассказы о распущенности Мари – выдумка и фикция, но гордый Грушницкий не решается это сделать.
Ложными сплетнями подлость Грушницкого не закончилась, он решает опозорить Печорина на дуэли и положить ему незаряженный пистолет. Печорин, который случайным образом узнает о коварных планах Грушницкого, не оставляет события плыть по течению и обдумывает план по предотвращению такой несправедливости по отношению к себе.
Когда в следующий раз бывшие приятели снова встречаются друг с другом, (это происходит уже на месте проведения дуэли), то Печорин повторно предлагает Грушницкому отказаться от поединка и обналичить правду по отношению к Печорину и Мари, но и в этот раз Грушницкий отвечает отказом.
Понимая, что обоим им не выйти живыми из поединка, он показывает истинное отношение к Печорину. Бывший приятель утверждает, что ненавидит Печорина и трагедии в их взаимоотношениях избежать никоим образом нельзя – если они разойдутся сейчас мирно, то Грушницкий не покинет попыток лишить Печорина жизни, на крайний случай, он подстережет и нападет на поручика ночью в темноте. Понимая, что дуэль может быть лучшим вариантом окончания их взаимоотношений, Печорин требует предоставить ему полноценное ружье – обескураженному Грушницкому ничего другого не остается, как выполнить это требование. Печорин также меняет место дуэли – теперь дуэлянты должны были стреляться на краю обрыва – таким образом, смерть одного из противников была бы неизбежна – даже при незначительном ранении человек бы упал вниз, чем спровоцировал свою смерть. После выстрела Грушницкий получает ранение и погибает.
Так как дуэли были запрещены, то Печорин должен был понести наказание за участие в незаконном действии, если бы об этом инциденте стало бы известно общественности. Так как дуэль закончилась смертельным исходом для Грушницкого, то огласка была вполне ожидаемым действием. Так и случилось. После обнародования информации о дуэли Печорин, получает свое наказание – его переводят по службе в некую крепость N. Именно здесь Печорин знакомиться с Максимом Максимовичем и Беллой.
Для новых знакомых Печорина взаимоотношения с дуэлянтом стали губительны – он привнес в их жизнь кардинальные изменения, причем не самые положительные.
Таким образом, Печорин, хоть и выглядит откровенным негодяем в отношении многих вещей, все же имеет благородные черты характера. Так, например, он несколько раз призывает решить возникший конфликт мирным путем, делает он это не из-за страха или личной робости, а потому, что не видит веских причин устраивать трагедию. Кроме того, Печорин готов отвечать за свои поступки и слова – он человек слова, в то время как Грушницкий привык действовать исподтишка и боится признавать свою неправоту.
ПРОВИДЕЦ ИЛИ ФАНТАЗЕР?
П.Заболотский Портрет М.Ю.Лермонтова 1837 г.
О том, что Лермонтов был дуэлянтом, и чем все это закончилось, я писал в посте «Дуэли в живописи». Здесь я рассматриваю дуэль самых известных персонажей Михаила Юрьевича – Печорина и Грушницкого. Современники поэта, в том числе В.Г.Белинский, отождествляли Печорина с самим Лермонтовым. Уж очень он своим поведением и поступками напоминал дерзкого, ироничного поэта. Хотя сам автор «Героя нашего времени» писал, что «Печорин – это портрет, составленный из пороков целого поколения». Не буду вдаваться в анализ произведения и персонажей, а просто представлю их.
Итак, познакомимся с дуэлянтами:
П.Боклевский Печорин иллюстрация к роману "Герой нашего времени"
ГРИГОРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ПЕЧОРИН
Молодой человек 25 лет. «Недавно на Кавказе, переведен из России». Услышав на балу, как Грушницкий порочит имя княжны Мери, вызывает последнего на дуэль.
Подробно характеристика образа Печорина:
Михаил Врубель Мери и Грушницкий иллюстрация к роману "Герой нашего времени"
ГРУШНИЦКИЙ
Ему 21 год. Он юнкер, однако, уже имеет Георгиевский крест. Находится в отпуске по ранению. По словам Печорина, «он страдает романтическим фанатизмом».
С Грушницким Печорин познакомился, находясь в действующем отряде. Грушницкий поехал на воды неделей ранее Печорина, после ранения в ногу. "Он только год в службе, носит, по особенному роду франтовства, толстую солдатскую шинель. Он хорошо сложен, смугл и черноволос".
Говорит он скоро и вычурно: он из тех людей, которые на все случаи жизни имеют готовые пышные фразы, которых просто прекрасное не трогает и которые важно драпируются в необыкновенные чувства, возвышенные страсти и исключительные страдания. Производить эффект - их наслаждение; они нравятся романтическим провинциалкам до безумия. Он довольно остер: эпиграммы его часто забавны, но никогда не бывают метки и злы: он никого не убьет одним словом; он не знает людей и их слабых струн, потому что занимался целую жизнь одним собою. Его цель - сделаться героем романа. Он так часто старался уверить других в том, что он существо, не созданное для мира, обреченное каким-то тайным страданиям, что он сам почти в этом уверился. Печорин в своем дневнике пишет:"Я его понял, и он за это меня не любит, хотя мы наружно в самых дружеских отношениях. Грушницкий слывет отличным храбрецом; я его видел в деле: он махает шашкой, кричит и бросается вперед, зажмуря глаза. Это что-то не русская храбрость!.. Я его также не люблю: я чувствую, что мы когда-нибудь с ним столкнемся на узкой дороге, и одному из нас несдобровать». Грушницкий влюблен в княжну Мери.
Повесть «Княжна Мери» написана в форме дневниковых записей. 11 мая Печорин приезжает в Пятигорск. 17 июня происходит его дуэль с Грушницким.
Сама история дуэли укладывается в десять дней.
5-го июня.
Грушницкий появляется у Печорина и «довольно небрежно» спрашивает: «Ты, говорят, эти дни... волочился за моей княжной?» Тот опровергает этот слух.
На балу Печорин танцует с Мери и целует ей руку. Грушницкий собирается ему отомстить, и ему удается объединить против Печорина нескольких человек, среди которых драгунский капитан. Печорина это радует, так как он жаждет острых ощущений.
12-го июня.
Печорин через окно дома слободки наблюдает за военной пирушкой, на которой драгунский капитан, разгорячившись, требует: «Печорина надо проучить!» Собравшиеся обсуждают, как им это сделать. Решено, что Грушницкий должен вызвать Печорина на дуэль. В пистолетах не будет пуль, но об этом Печорин не будет знать. Грушницкий поддерживает заговорщиков.
15-го июня.
В Кисловодск приезжает фокусник Апфельбаум. Все собираются на представление. Печорин проходит мимо окон Веры и поднимает записку, в которой Вера приглашает его к себе вечером. Ближе к назначенному времени он встает и уходит. По дороге он замечает, что кто-то следует за ним. Весь вечер он проводит у Веры. Около двух часов пополуночи он спускается с верхнего балкона на нижний и бросает взгляд на окно княжны Мери. Когда Печорин прыгает на дерн, его хватают Грушницкий и драгунский капитан и пытаются задержать, но он вырывается.
Все остальное вам «доскажет» первоисточник.
Открытка с видом окрестностей старого Кисловодска. Место дуэли Печорина с Грушницким
Стану продолжать свой журнал, прерванный столькими странными событиями.
Перечитываю последнюю страницу: смешно! Я думал умереть; это было невозможно: я еще не осушил чаши страданий, и теперь чувствую, что мне еще долго жить.
Как все прошедшее ясно и резко отлилось в моей памяти! Ни одной черты, ни одного оттенка не стерло время!
Я помню, что в продолжение ночи, предшествовавшей поединку, я не спал ни минуты. Писать я не мог долго: тайное беспокойство мною овладело. С час я ходил по комнате; потом сел и открыл роман Вальтера Скотта, лежавший у меня на столе: то были «Шотландские пуритане» я читал сначала с усилием, потом забылся, увлеченный волшебным вымыслом... Неужели шотландскому барду на том свете не платят за каждую отрадную минуту, которую дарит его книга?..
Наконец рассвело. Нервы мои успокоились. Я посмотрелся в зеркало; тусклая бледность покрывала лицо мое, хранившее следы мучительной бессонницы; но глаза, хотя окруженные коричневою тенью, блистали гордо и неумолимо. Я остался доволен собою.
Велев седлать лошадей, я оделся и сбежал к купальне. Погружаясь в холодный кипяток нарзана, я чувствовал, как телесные и душевные силы мои возвращались. Я вышел из ванны свеж и бодр, как будто собирался на бал. После этого говорите, что душа не зависит от тела!..
Возвратясь, я нашел у себя доктора. На нем были серые рейтузы, архалук и черкесская шапка. Я расхохотался, увидев эту маленькую фигурку под огромной косматой шапкой: у него лицо вовсе не воинственное, а в этот раз оно было еще длиннее обыкновенного.
- Отчего вы так печальны, доктор? - сказал я ему. - Разве вы сто раз не провожали людей на тот свет с величайшим равнодушием? Вообразите, что у меня желчная горячка; я могу выздороветь, могу и умереть; то и другое в порядке вещей; старайтесь смотреть на меня, как на пациента, одержимого болезнью, вам еще неизвестной, - и тогда ваше любопытство возбудится до высшей степени; вы можете надо мною сделать теперь несколько важных физиологических наблюдений... Ожидание насильственной смерти не есть ли уже настоящая болезнь?
Эта мысль поразила доктора, и он развеселился.
Мы сели верхом; Вернер уцепился за поводья обеими руками, и мы пустились, - мигом проскакали мимо крепости через слободку и въехали в ущелье, по которому вилась дорога, полузаросшая высокой травой и ежеминутно пересекаемая шумным ручьем, через который нужно было переправляться вброд, к великому отчаянию доктора, потому что лошадь его каждый раз в воде останавливалась.
................
Михаил Врубель Дуэль Печорина и Грушницкого 1890-91 г.г.
Там путь все становился уже, утесы синее и страшнее, и, наконец, они, казалось, сходились непроницаемою стеной. Мы ехали молча.
- Написали ли вы свое завещание? - вдруг спросил Вернер.
- Нет.
- А если будете убиты?..
- Наследники отыщутся сами.
- Неужели у вас нет друзей, которым бы вы хотели послать свое последнее прости?..
Я покачал головой.
- Неужели нет на свете женщины, которой вы хотели бы оставить что-нибудь на память?..
- Хотите ли, доктор, - отвечал я ему, - чтоб я раскрыл вам мою душу?.. Видите ли, я выжил из тех лет, когда умирают, произнося имя своей любезной и завещая другу клочок напомаженных или ненапомаженных волос. Думая о близкой и возможной смерти, я думаю об одном себе: иные не делают и этого. Друзья, которые завтра меня забудут или, хуже, возведут на мой счет бог знает какие небылицы; женщины, которые, обнимая другого, будут смеяться надо мною, чтоб не возбудить в нем ревности к усопшему, - бог с ними! Из жизненной бури я вынес только несколько идей - и ни одного чувства. Я давно уж живу не сердцем, а головою. Я взвешиваю, разбираю свои собственные страсти и поступки с строгим любопытством, но без участия. Во мне два человека: один живет в полном смысле этого слова, другой мыслит и судит его; первый, быть может, через час простится с вами и миром навеки, а второй... второй? Посмотрите, доктор: видите ли вы, на скале направо чернеются три фигуры? Это, кажется, наши противники?..
Мы пустились рысью.
У подошвы скалы в кустах были привязаны три лошади; мы своих привязали тут же, а сами по узкой тропинке взобрались на площадку, где ожидал нас Грушницкий с драгунским капитаном и другим своим секундантом, которого звали Иваном Игнатьевичем; фамилии его я никогда не слыхал.
- Мы давно уж вас ожидаем, - сказал драгунский капитан с иронической улыбкой.
Я вынул часы и показал ему.
Он извинился, говоря, что его часы уходят.
Несколько минут продолжалось затруднительное молчание; наконец доктор прервал его, обратясь к Грушницкому.
- Мне кажется, - сказал он, - что, показав оба готовность драться и заплатив этим долг условиям чести, вы бы могли, господа, объясниться и кончить это дело полюбовно.
- Я готов, - сказал я.
Капитан мигнул Грушницкому, и этот, думая, что я трушу, принял гордый вид, хотя до сей минуты тусклая бледность покрывала его щеки. С тех пор как мы приехали, он в первый раз поднял на меня глаза; но во взгляде его было какое-то беспокойство, изобличавшее внутреннюю борьбу.
- Объясните ваши условия, - сказал он, - и все, что я могу для вас сделать, то будьте уверены...
- Вот мои условия: вы нынче же публично откажетесь от своей клеветы и будете просить у меня извинения...
- Милостивый государь, я удивляюсь, как вы смеете мне предлагать такие вещи?..
- Что ж я вам мог предложить, кроме этого?..
- Мы будем стреляться...
Я пожал плечами.
- Пожалуй; только подумайте, что один из нас непременно будет убит.
- Я желаю, чтобы это были вы...
- А я так уверен в противном...
Он смутился, покраснел, потом принужденно захохотал.
Капитан взял его под руку и отвел в сторону; они долго шептались. Я приехал в довольно миролюбивом расположении духа, но все это начинало меня бесить.
Ко мне подошел доктор.
- Послушайте, - сказал он с явным беспокойством, - вы, верно, забыли про их заговор?.. Я не умею зарядить пистолета, но в этом случае... Вы странный человек! Скажите им, что вы знаете их намерение, и они не посмеют... Что за охота! подстрелят вас как птицу...
- Пожалуйста, не беспокойтесь, доктор, и погодите... Я все так устрою, что на их стороне не будет никакой выгоды. Дайте им пошептаться...
- Господа, это становится скучно! - сказал я им громко, - драться так драться; вы имели время вчера наговориться...
- Мы готовы, - отвечал капитан. - Становитесь, господа!.. Доктор, извольте отмерить шесть шагов...
М.Зичи Дуэль Печорина с Грушницким
Становитесь! - повторил Иван Игнатьич пискливым голосом.
- Позвольте! - сказал я, - еще одно условие; так как мы будем драться насмерть, то мы обязаны сделать все возможное, чтоб это осталось тайною и чтоб секунданты наши не были в ответственности. Согласны ли вы?..
- Совершенно согласны.
- Итак, вот что я придумал. Видите ли на вершине этой отвесной скалы, направо, узенькую площадку? оттуда до низу будет сажен тридцать, если не больше; внизу острые камни. Каждый из нас станет на самом краю площадки; таким образом, даже легкая рана будет смертельна: это должно быть согласно с вашим желанием, потому что вы сами назначили шесть шагов. Тот, кто будет ранен, полетит непременно вниз и разобьется вдребезги; пулю доктор вынет. И тогда можно будет очень легко объяснить эту скоропостижную смерть неудачным прыжком. Мы бросим жребий, кому первому стрелять. Объявляю вам в заключение, что иначе я не буду драться.
- Пожалуй! - сказал драгунский капитан, посмотрев выразительно на Грушницкого, который кивнул головой в знак согласия. Лицо его ежеминутно менялось. Я его поставил в затруднительное положение. Стреляясь при обыкновенных условиях, он мог целить мне в ногу, легко меня ранить и удовлетворить таким образом свою месть, не отягощая слишком своей совести; но теперь он должен был выстрелить на воздух, или сделаться убийцей, или, наконец, оставить свой подлый замысел и подвергнуться одинаковой со мною опасности. В эту минуту я не желал бы быть на его месте. Он отвел капитана в сторону и стал говорить ему что-то с большим жаром; я видел, как посиневшие губы его дрожали; но капитан от него отвернулся с презрительной улыбкой. «Ты дурак! - сказал он Грушницкому довольно громко, - ничего не понимаешь! Отправимтесь же, господа!»
Узкая тропинка вела между кустами на крутизну; обломки скал составляли шаткие ступени этой природной лестницы; цепляясь за кусты, мы стали карабкаться. Грушницкий шел впереди, за ним его секунданты, а потом мы с доктором.
- Я вам удивляюсь, - сказал доктор, пожав мне крепко руку. - Дайте пощупать пульс!.. О-го! лихорадочный!.. но на лице ничего не заметно... только глаза у вас блестят ярче обыкновенного.
Кадр из кинофильма 1928 года.
Вдруг мелкие камни с шумом покатились нам под ноги. Что это? Грушницкий споткнулся, ветка, за которую он уцепился, изломилась, и он скатился бы вниз на спине, если б его секунданты не поддержали.
- Берегитесь! - закричал я ему, - не падайте заранее; это дурная примета. Вспомните Юлия Цезаря!
Вот мы взобрались на вершину выдавшейся скалы: площадка была покрыта мелким песком, будто нарочно для поединка. Кругом, теряясь в золотом тумане утра, теснились вершины гор, как бесчисленное стадо, и Эльборус на юге вставал белою громадой, замыкая цепь льдистых вершин, между которых уж бродили волокнистые облака, набежавшие с востока. Я подошел к краю площадки и посмотрел вниз, голова чуть-чуть у меня не закружилась, там внизу казалось темно и холодно, как в гробе; мшистые зубцы скал, сброшенных грозою и временем, ожидали своей добычи.
Площадка, на которой мы должны были драться, изображала почти правильный треугольник. От выдавшегося угла отмерили шесть шагов и решили, что тот, кому придется первому встретить неприятельский огонь, станет на самом углу, спиною к пропасти; если он не будет убит, то противники поменяются местами.
Я решился предоставить все выгоды Грушницкому; я хотел испытать его; в душе его могла проснуться искра великодушия, и тогда все устроилось бы к лучшему; но самолюбие и слабость характера должны были торжествовать... Я хотел дать себе полное право не щадить его, если бы судьба меня помиловала. Кто не заключал таких условий с своею совестью?
- Бросьте жребий, доктор! - сказал капитан.
Доктор вынул из кармана серебряную монету и поднял ее кверху.
- Решетка! - закричал Грушницкий поспешно, как человек, которого вдруг разбудил дружеский толчок.
- Орел! - сказал я.
Монета взвилась и упала звеня; все бросились к ней.
- Вы счастливы, - сказал я Грушницкому, - вам стрелять первому! Но помните, что если вы меня не убьете, то я не промахнусь - даю вам честное слово.
Он покраснел; ему было стыдно убить человека безоружного; я глядел на него пристально; с минуту мне казалось, что он бросится к ногам моим, умоляя о прощении; но как признаться в таком подлом умысле?.. Ему оставалось одно средство - выстрелить на воздух; я был уверен, что он выстрелит на воздух! Одно могло этому помешать: мысль, что я потребую вторичного поединка.
- Пора! - шепнул мне доктор, дергая за рукав, - если вы теперь не скажете, что мы знаем их намерения, то все пропало. Посмотрите, он уж заряжает... если вы ничего не скажете, то я сам...
- Ни за что на свете, доктор! - отвечал я, удерживая его за руку, - вы все испортите; вы мне дали слово не мешать... Какое вам дело? Может быть, я хочу быть убит...
Он посмотрел на меня с удивлением.
- О, это другое!.. только на меня на том свете не жалуйтесь...
Капитан между тем зарядил свои пистолеты, подал один Грушницкому, с улыбкою шепнув ему что-то; другой мне.
Я стал на углу площадки, крепко упершись левой ногою в камень и наклонясь немного наперед, чтобы в случае легкой раны не опрокинуться назад.
Грушницкий стал против меня и по данному знаку начал поднимать пистолет. Колени его дрожали. Он целил мне прямо в лоб...
Неизъяснимое бешенство закипело в груди моей.
Вдруг он опустил дуло пистолета и, побледнев как полотно, повернулся к своему секунданту.
- Не могу, - сказал он глухим голосом.
- Трус! - отвечал капитан.
Выстрел раздался. Пуля оцарапала мне колено. Я невольно сделал несколько шагов вперед, чтоб поскорей удалиться от края.
Дуэль Печорина с Грушницким
Ну, брат Грушницкий, жаль, что промахнулся! - сказал капитан, - теперь твоя очередь, становись! Обними меня прежде: мы уж не увидимся! - Они обнялись; капитан едва мог удержаться от смеха. - Не бойся, - прибавил он, хитро взглянув на Грушницкого, - все вздор на свете!.. Натура - дура, судьба - индейка, а жизнь - копейка!
После этой трагической фразы, сказанной с приличною важностью, он отошел на свое место; Иван Игнатьич со слезами обнял также Грушницкого, и вот он остался один против меня. Я до сих пор стараюсь объяснить себе, какого роду чувство кипело тогда в груди моей: то было и досада оскорбленного самолюбия, и презрение, и злоба, рождавшаяся при мысли, что этот человек, теперь с такою уверенностью, с такой спокойной дерзостью на меня глядящий, две минуты тому назад, не подвергая себя никакой опасности, хотел меня убить как собаку, ибо раненный в ногу немного сильнее, я бы непременно свалился с утеса.
Я несколько минут смотрел ему пристально в лицо, стараясь заметить хоть легкий след раскаяния. Но мне показалось, что он удерживал улыбку.
- Я вам советую перед смертью помолиться богу, - сказал я ему тогда.
- Не заботьтесь о моей душе больше чем о своей собственной. Об одном вас прошу: стреляйте скорее.
- И вы не отказываетесь от своей клеветы? не просите у меня прощения?.. Подумайте хорошенько: не говорит ли вам чего-нибудь совесть?
- Господин Печорин! - закричал драгунский капитан, - вы здесь не для того, чтоб исповедовать, позвольте вам заметить... Кончимте скорее; неравно кто-нибудь проедет по ущелью - и нас увидят.
- Хорошо, доктор, подойдите ко мне.
Доктор подошел. Бедный доктор! он был бледнее, чем Грушницкий десять минут тому назад.
Следующие слова я произнес нарочно с расстановкой, громко и внятно, как произносят смертный приговор:
- Доктор, эти господа, вероятно, второпях, забыли положить пулю в мой пистолет: прошу вас зарядить его снова, - и хорошенько!
- Не может быть! - кричал капитан, - не может быть! я зарядил оба пистолета; разве что из вашего пуля выкатилась... это не моя вина! - А вы не имеете права перезаряжать... никакого права... это совершенно против правил; я не позволю...
- Хорошо! - сказал я капитану, - если так, то мы будем с вами стреляться на тех же условиях... Он замялся.
Грушницкий стоял, опустив голову на грудь, смущенный и мрачный.
- Оставь их! - сказал он наконец капитану, который хотел вырвать пистолет мой из рук доктора... - Ведь ты сам знаешь, что они правы.
Напрасно капитан делал ему разные знаки, - Грушницкий не хотел и смотреть.
Между тем доктор зарядил пистолет и подал мне. Увидев это, капитан плюнул и топнул ногой.
- Дурак же ты, братец, - сказал он, - пошлый дурак!.. Уж положился на меня, так слушайся во всем... Поделом же тебе! околевай себе, как муха... - Он отвернулся и, отходя, пробормотал: - А все-таки это совершенно против правил.
- Грушницкий! - сказал я, - еще есть время; откажись от своей клеветы, и я тебе прощу все. Тебе не удалось меня подурачить, и мое самолюбие удовлетворено; - вспомни - мы были когда-то друзьями...
Лицо у него вспыхнуло, глаза засверкали.
- Стреляйте! - отвечал он, - я себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не убьете, я вас зарежу ночью из-за угла. Нам на земле вдвоем нет места...
Я выстрелил...
Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было. Только прах легким столбом еще вился на краю обрыва.
Все в один голос вскрикнули.
- Finita la comedia! - сказал я доктору.
Он не отвечал и с ужасом отвернулся.
Я пожал плечами и раскланялся с секундантами Грушницкого.
Спускаясь по тропинке вниз, я заметил между расселинами скал окровавленный труп Грушницкого. Я невольно закрыл глаза... Отвязав лошадь, я шагом пустился домой. У меня на сердце был камень. Солнце казалось мне тускло, лучи его меня не грели.
Не доезжая слободки, я повернул направо по ущелью. Вид человека был бы мне тягостен: я хотел быть один. Бросив поводья и опустив голову на грудь, я ехал долго, наконец очутился в месте, мне вовсе не знакомом; я повернул коня назад и стал отыскивать дорогу; уж солнце садилось, когда я подъехал к Кисловодску, измученный, на измученной лошади.
Лакей мой сказал мне, что заходил Вернер, и подал мне две записки: одну от него, другую... от Веры.
Я распечатал первую, она была следующего содержания:
«Все устроено как можно лучше: тело привезено обезображенное, пуля из груди вынута. Все уверены, что причиною его смерти несчастный случай; только комендант, которому, вероятно, известна ваша ссора, покачал головой, но ничего не сказал. Доказательств против вас нет никаких, и вы можете спать спокойно... если можете... Прощайте...»
Использован текст романа М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени»,
материалы с сайта.
Выстрел раздался. Пуля оцарапала мне колено. Я невольно сделал несколько шагов вперед, чтоб поскорей удалиться от края.
– Ну, брат Грушницкий, жаль, что промахнулся! – сказал капитан, – теперь твоя очередь, становись! Обними меня прежде: мы уж не увидимся! – Они обнялись; капитан едва мог удержаться от смеха. – Не бойся, – прибавил он, хитро взглянув на Грушницкого, – все вздор на свете!.. Натура – дура, судьба – индейка, а жизнь – копейка!
После этой трагической фразы, сказанной с приличною важностью, он отошел на свое место; Иван Игнатьич со слезами обнял также Грушницкого, и вот он остался один против меня. Я до сих пор стараюсь объяснить себе, какого роду чувство кипело тогда в груди моей: то было и досада оскорбленного самолюбия, и презрение, и злоба, рождавшаяся при мысли, что этот человек, теперь с такою уверенностью, с такой спокойной дерзостью на меня глядящий, две минуты тому назад, не подвергая себя никакой опасности, хотел меня убить как собаку, ибо раненный в ногу немного сильнее, я бы непременно свалился с утеса.
Я несколько минут смотрел ему пристально в лицо, стараясь заметить хоть легкий след раскаяния. Но мне показалось, что он удерживал улыбку.
– Я вам советую перед смертью помолиться богу, – сказал я ему тогда.
– Не заботьтесь о моей душе больше чем о своей собственной. Об одном вас прошу: стреляйте скорее.
– И вы не отказываетесь от своей клеветы? не просите у меня прощения?.. Подумайте хорошенько: не говорит ли вам чего-нибудь совесть?
– Господин Печорин! – закричал драгунский капитан, – вы здесь не для того, чтоб исповедовать, позвольте вам заметить… Кончимте скорее; неравно кто-нибудь проедет по ущелью – и нас увидят.
– Хорошо, доктор, подойдите ко мне.
Доктор подошел. Бедный доктор! он был бледнее, чем Грушницкий десять минут тому назад.
Следующие слова я произнес нарочно с расстановкой, громко и внятно, как произносят смертный приговор:
– Доктор, эти господа, вероятно, второпях, забыли положить пулю в мой пистолет: прошу вас зарядить его снова, – и хорошенько!
– Не может быть! – кричал капитан, – не может быть! я зарядил оба пистолета; разве что из вашего пуля выкатилась… это не моя вина! – А вы не имеете права перезаряжать… никакого права… это совершенно против правил; я не позволю…
– Хорошо! – сказал я капитану, – если так, то мы будем с вами стреляться на тех же условиях… – Он замялся.
Грушницкий стоял, опустив голову на грудь, смущенный и мрачный.
– Оставь их! – сказал он наконец капитану, который хотел вырвать пистолет мой из рук доктора… – Ведь ты сам знаешь, что они правы.
Напрасно капитан делал ему разные знаки, – Грушницкий не хотел и смотреть.
Между тем доктор зарядил пистолет и подал мне. Увидев это, капитан плюнул и топнул ногой.
– Дурак же ты, братец, – сказал он, – пошлый дурак!.. Уж положился на меня, так слушайся во всем… Поделом же тебе! околевай себе, как муха… – Он отвернулся и, отходя, пробормотал: – А все-таки это совершенно против правил.
– Грушницкий! – сказал я, – еще есть время; откажись от своей клеветы, и я тебе прощу все. Тебе не удалось меня подурачить, и мое самолюбие удовлетворено; – вспомни – мы были когда-то друзьями…
Лицо у него вспыхнуло, глаза засверкали.
– Стреляйте! – отвечал он, – я себя презираю, а вас ненавижу. Если вы меня не убьете, я вас зарежу ночью из-за угла. Нам на земле вдвоем нет места…
Я выстрелил…
Когда дым рассеялся, Грушницкого на площадке не было. Только прах легким столбом еще вился на краю обрыва.
– Finita la comedia! – сказал я доктору.
Он не отвечал и с ужасом отвернулся.
Я пожал плечами и раскланялся с секундантами Грушницкого.
Спускаясь по тропинке вниз, я заметил между расселинами скал окровавленный труп Грушницкого. Я невольно закрыл глаза… Отвязав лошадь, я шагом пустился домой. У меня на сердце был камень. Солнце казалось мне тускло, лучи его меня не грели.
Весной 1940 года вышло отдельное издание произведения "Герой нашего времени", написанного Михаилом Юрьевичем Лермонтовым. Этот роман стал одним из самых интересных и необычайных явлений в отечественной литературе. Книга эта вот уже более полутора веков является объектом многочисленных исследований и споров. Она нисколько не теряет в наши дни своей остроты и актуальности. Еще Белинский писал об этой книге, что ей никогда не суждено состариться. Мы тоже решили обратиться к ней и написать свое сочинение. Грушницкий и Печорин - очень интересные персонажи.
Григорий Александрович Печорин, главный герой рассматриваемого романа, жил во времена Лермонтова, то есть примерно в тридцатые годы девятнадцатого века. Это время было периодом мрачной реакции, которая наступила после в 1825 году и его разгрома. Человек передового мышления не мог в ту пору найти применения своим талантам и силам. Сомнение, неверие, отрицание были особенностями сознания юного поколения тех лет. Идеалы отцов были отвергнуты ими "с колыбели", а затем эти люди усомнились и в нравственных нормах и ценностях как таковых. Поэтому В. Г. Белинский писал, что "Печорин глубоко страдает", поскольку не может применить могучие силы своей души.
Лермонтов, создавая свое произведение, изображал жизнь как она есть в действительности. Это потребовало новых и он их нашел. Эти средства не знала ни западная, ни русская литература, и они по сей день вызывают наше восхищение благодаря соединению широкого и свободного изображения характеров с умением их объективно показать, раскрыть одного героя через призму восприятия другого.
Рассмотрим подробнее двух главных персонажей этого романа. Это Печорин и Грушницкий.
Печорин был по своему происхождению аристократом, получил стандартное светское воспитание. Выйдя из-под родительской опеки, он отправился "в большой свет" для того, чтобы наслаждаться всеми удовольствиями. Однако вскоре такая легкомысленная жизнь ему надоела, наскучило герою и чтение книг. Печорина после некоторой истории, нашумевшей в Петербурге, ссылают на Кавказ.
Изображая внешность героя, автор указывает несколькими штрихами на его происхождение: "благородный лоб", "бледный", "маленькая" рука. Этот персонаж - выносливый и физически сильный человек. Он наделен умом, оценивающим критически окружающий мир.
Печорин задумывается о проблемах добра и зла, дружбы и любви, о смысле нашей жизни. Он самокритичен в оценке своих современников, говоря о том, что его поколение неспособно на жертвы не только для блага человечества, но и для своего личного счастья. Герой хорошо разбирается в людях, его не устраивает вялая жизнь "водяного общества", он оценивает столичных аристократов, давая им уничтожающие характеристики. Наиболее глубоко и полно Печорина раскрывается во вставной повести "Княжна Мери", во время встречи с Грушницким. и Грушницкого в их противостоянии - образец глубокого психологического анализа Михаила Юрьевича Лермонтова.
Автор произведения "Герой нашего времени" не дал имени и отчества этому персонажу, назвав его просто по фамилии - Грушницкий. Это обыкновенный юноша, юнкер, мечтающий о большой любви и звездочках на своих погонах. Его страсть - производить эффект. Грушницкий отправляется к княжне Мери в новом мундире, пахнущий духами, расфранченный. Этот герой - посредственность, которой присуща слабость, простительная, правда, в его возрасте, - "страсть декламировать" и "драпироваться" в какие-то необыкновенные чувства. Грушницкий стремится играть роль разочарованного героя, модную в то время, изображая из себя существо, наделенное "тайными страданиями". Этот герой - пародия на Печорина, и вполне удавшаяся, ведь не зря молодой юнкер столь неприятен последнему.
Грушницкий своим поведением подчеркивает благородство Григория Александровича, но, с другой стороны, как будто стирает между ними всякие различия. Печорин ведь сам подглядывал за княжной Мери и Грушницким, что, конечно, не является благородным поступком. Княжну он, надо сказать, никогда не любил, а лишь использовал ее любовь и доверчивость для борьбы со своим неприятелем - Грушницким.
Последний, как недалекий человек, не понимает сначала отношения к себе Печорина. Он кажется сам себе самоуверенным человеком, весьма значительным и проницательным. Грушницкий говорит снисходительно: "Мне жаль тебя, Печорин". Однако события развиваются отнюдь не по замыслу Григория Александровича. Вот уже обуреваемый ревностью, негодованием и страстью юнкер предстает перед читателем в совершенно ином свете, оказавшись далеко не таким безобидным. Он способен на подлость, бесчестность и месть. Игравший совсем недавно в благородство герой способен сегодня пустить пулю в безоружного человека. Дуэль Грушницкого и Печорина раскрывает истинную сущность первого, который отвергает примирение, а Григорий Александрович хладнокровно в него стреляет и убивает его. Герой умирает, испив чашу ненависти и стыда раскаяния до конца. Таково вкратце противостояние, которое вели два главных героя - Печорин и Грушницкий. их образов составляет основу всего произведения.
Перед тем как отправиться на дуэль (Печорина с Грушницким), Григорий Александрович, вспоминая свою жизнь, задается вопросами о том, для чего он жил, зачем родился. И отвечает на него сам, что чувствует "назначение высокое", необъятные силы в себе. Тогда Григорий Александрович понимает, что уже давно является лишь "топором" в руках судьбы. Возникает контраст душевных сил и недостойных героя мелких поступков. Он хочет "любить весь мир", но приносит лишь несчастье и зло людям. Высокие, благородные стремления перерождаются в мелкие чувства, а стремление жить полной жизнью - в безнадежность и сознание обреченности. Положение этого героя трагично, он одинок. Дуэль Печорина с Грушницким отчетливо это показала.
Лермонтов назвал свой роман так потому, что герой для него - это не образец для подражания, а лишь портрет, который составляют пороки современного автору поколения в их полном развитии.
Характер Грушницкого, таким образом, помогает раскрыть в Печорине главные качества его натуры. Это кривое зеркало Григория Александровича, оттеняющее значительность и истинность переживаний "страдающего эгоиста", исключительность и глубину его личности. С особой силой в ситуации с Грушницким раскрывается и вся таящаяся в глубине этого типа опасность, разрушительная сила, заложенная в индивидуалистической философии, которая присуща романтизму. Лермонтов показал все бездны души человеческой, не стремясь вынести при этом нравственный приговор. Печорин и Грушницкий, таким образом, - это не положительный и Психология Печорина отнюдь не однозначна, как и в характере Грушницкого можно найти некоторые положительные качества.
Как много жизней унесли дуэли! Ущемлённая честь обязательно требовала вмешательства оружия, а горячее молодое сердце вторило ей. Чья-то честь торжествовала, а противник получал пулю или удар шпаги. Тема сатисфакции коснулась и героев великолепного романа Михаила Лермонтова «Герой нашего времени». Поединок Печорина и Грушницкого не мог иметь иного исхода как смерть. Чтобы понять причину такой развязки, стоит обратиться к истории взаимоотношений героев романа.
Казалось бы, такие две натуры просто не могут находиться рядом друг с другом. Но сначала героев сводит служба, а потом уже лечебные воды Пятигорска. Их нельзя назвать друзьями, скорее они — знакомые по вине обстоятельств. Печорину дружба не нужна, он считает, что к ней не имеет способности. Своего якобы «товарища» он видит насквозь, все его недостатки и слабость. Грушницкий же видит в нём того, кому может рассказать о своих любовных интригах или же поговорить о службе. Но он также в тайне ненавидит своего «друга» за то, что тот полностью раскусил его жалкую душонку.
Между Печориным и Грушницким возникают натянутые отношения, которые выливаются в инцидент с печальным финалом.
Дуэль между нашими героями является самой напряжённой сценой всего романа. Из-за чего она, собственно, происходит? Ответом на это вопрос является безнравственный поступок Грушницкого по отношению к княжне и самому Печорину. Дело в том, что между героями возник любовный треугольник. Грушницкий влюблен в Мери, та любит Печорина, но он к ней совершенно холоден, любовь девушки для него лишь игра. Задето самолюбие юнкера.
За то, что Лиговская ему отказала, герой сеет сплетни о княжне и Печорине. Это могло полностью испортить репутацию барышни, а вместе с тем и её дальнейшую жизнь. Узнав об этом, Григорий вызывает клеветника на дуэль.
Грушницкий продолжает мстить, используя даже вызов на дуэль, и замышляет подлость. Ещё больше он может опозорить Печорина, дав незаряженный пистолет. Но судьба не на стороне героя, и гнусный умысел раскрыт.
Стоит отметить душевное состояние Григория перед дуэлью. Герой понимает, что может умереть, не исполнив цель жизни. Настроению Печорина вторит природа.
Перейдём к самой дуэли. В ходе неё Григорий даёт оппоненту шанс исправиться. Этим жестом он намекает, что не желает смерти противника. Но глупое чванство мешает Грушницкому это понять, ведь он убеждён, что его спасёт подлость. Тогда Печорин требует заряженный пистолет, и противники стреляют на равных.
Всё заканчивается смертью Грушницкого, такой глупой и страшной.
Очевидно, автор добавил этот фрагмент не просто так. В нем он наиболее полно отражает характер Печорина. Основной особенностью произведения и его новаторством является психологизм (детальное описание внутреннего мира героев и их чувств через обстановку, жесты и внешность, интерьер дома и т.д.), поэтому Лермонтову было очень важно раскрыть душу Григория Александровича. Данной цели подчиняются все персонажи и события. Поединок — не исключение.
Как же дуэль раскрыла характер героя? Она показала его хладнокровие и равнодушное отношение к окружению. Даже за честь Мери он вступается потому, что охраняет свои скелеты в шкафу, а именно роман с замужней гостьей Лиговских. Григорий оказался на их территории в поздний час на глазах у Грушницкого, но не потому, что шел к Мери. Он покидал покои Веры. Поединок стал отличным средством избавления от ненужных догадок, которые могли бы поставить на кон репутацию самого Печорина. Значит, его можно назвать расчетливым эгоистом и лицемером, ведь он заботится лишь о внешнем соблюдении приличий. Также героя можно охарактеризовать такими качествами, как мстительность и жестокость. Он убил человека за то, что тот попытался его обмануть и не признал этого. Об этом поступке он ни капли не сожалел.
